Только сейчас мне гораздо хуже, отчего дорога кажется ухабистее, а пассажиры злее и неприветливее. Настолько, что когда я прошу кучера ненадолго остановиться, так как меня укачало, одна из пассажирок начинает недовольно на меня бурчать.

— Не пристало кортессам таскаться по дилижансам! А в вашем положении тем более нужно сидеть дома и пить кислый отвар! — выдает мне эта торговка поучительным тоном.

— А какое у меня положение? — недоуменно интересуюсь я у неё.

— Как какое! Ребеночка вы ждете, вы что, даже не знаете об этом?!

— Не говорите ерунду! Нет ничего такого!

— А вот и есть! У меня глаз наметанный, я сама много раз рожала, поэтому врать не стану…

Не знаю, как я доехала.

Но когда я выскочила из дилижанса и вздохнула полной грудью, то сразу поняла, что та тетка сказала мне правду.

Все сходится, и тошнота, и страсть к соленому, которой у меня отродясь не было. Неужели Даниэла знала о своей беременности, когда просила у демона тело ведьмы?! Но если даже и знала, то что это меняет?

Мне стало вдруг так одиноко и страшно, что я присела на придорожный камень и горько заплакала…

Как поступит палач, когда узнает о ребенке?! Ведь в нем словно бы живет два человека, один — чуткий и ранимый.

А другой — настоящий монстр. И когда палач узнает о ребенке, он так взбесится, что чудовище в нем победит…

Глава 22

Несмотря на это, он и пальцем меня не тронет, в этом я уверена. Но палач с легкостью может раздавить меня морально. Раньше у него это неплохо получалось.

Я тут же вспоминаю его испепеляющий взгляд, холодный и на редкость враждебный, отчего у меня даже сейчас по коже бежит холод.

Но больше всего меня добивало его презрение ко мне. Иногда сдержанное, но чаще всего уничтожающе брезгливое… Я и сама не понимала, почему меня волновало мнение какого-то там палача.

Но рядом с ним я чувствовала себя почему-то виноватой.

Наверное, я просто стыдилась прежней Даниэлы. Меня возмущали поступки этой взбалмошной девчонки. Настолько, что я даже старалась не вспоминать лица тех, кому она сделала когда-то больно. А таких, судя по всему, было немало.

Скорее всего, мое Чудовище — один из них. Поэтому я мучительно старалась его вспомнить. Но, увы, заколдованная принцесса не запоминала тех, кому она сломала жизнь. Ведь для неё тогда существовал один лишь Фрейг Белларди.

Только ему она дарила свою любовь и нежность…

Я прижимаю ладони к животу.

Неужели во мне растет крохотная жизнь?! Но разве не об этом я всегда мечтала?

«Любимая, нам еще рано заводить ребенка, я не готов делить тебя с кем-то еще…»

В памяти мгновенно всплывает лицо Виктора, которого я когда-то безумно любила. А сейчас он вызывает у меня лишь отвращение. И только сейчас я понимаю, что мой муженек поступал тогда мерзко не только по отношению ко мне, но и к Светке.