Напрочь сбивает дыхание.

— Это вообще законно? — выдаю сдавленно, однако дергаться не пробую. — Безопасно в самолете?

— Проверим, — отвечает коротко, дергает пряжку ремня, расстегивая брюки, освобождая напрягшуюся плоть."

"— Нет, — мотаю головой, упираюсь ладонями в его плечи, пытаюсь оттолкнуть, немного отстраниться, а в итоге чуть сама не насаживаюсь на вздыбленный член. — Ты точно обезумел! Мы же летим. На высоте… на огромной…

Фраза тонет в надсадном стоне.

Мое нижнее белье разрывают в клочья быстрее, чем успеваю озвучить протест до конца. Громадный орган единственным ударом проникает в лоно. Заставляет выгнуться до боли, вскрикнуть и простонать.

Впиваюсь пальцами в стальные мускулы.

— Амир, — всхлипываю. — Запрещенный прием.

— Где? — подается вперед и прихватывает мою нижнюю губу зубами, чуть оттягивает, дарит еще более острые ощущения, пограничные, запредельные.

— Ты, — бросаю судорожно. — Весь ты. Запрещенный прием.

— Не вижу проблемы, — широко ухмыляется, сминает мой зад крупными ладонями, насаживает на гигантский кол еще плотнее, вынуждая застонать в голос. — Частный самолет. Кабина пустая. Кого нам стесняться? Никаких зрителей. Мы один на один.

— Амир, — сама закрываю его усмехающийся рот поцелуем, льну плотнее, обвиваю широкие плечи, ласкаю пальцами мощную шею.

Сила. Сокрушительная. Под моим абсолютным контролем. И пусть это иллюзия, не важно. Чертовски приятно.

Он позволяет собой управлять. Иногда. Если хочет так. Позволяет мне регулировать ритм. Темп. В сексе. Может, и больше позволит? Чуть позже. Хоть и ненадолго. Но начало положено.

В итоге сама уступаю. Подаюсь. Сливаюсь и растворяюсь, тону в нем как в самом сладком и тягучем на свете омуте. Уплываю. Утекаю на дно. Ничуть не раскаиваюсь. Сила женщины в ее слабости. И в мужчине, который выгрызет для нее счастье. Горы свернет. До небес дойдет. В пекло ворвется. Везде найдет. Спасет. Вызволит. От зла защитит. От самого себя оградит.

Голова отключается. Разум меркнет. Когда наши тела спаяны воедино, отказываюсь мыслить трезво. Не хочу. Не могу. Даже пробовать не буду. К черту доводы рассудка. Жажду потеряться. Без остатка исчезнуть.

Огромный член движется во мне как поршень. Мощно. Жестко. Даже жестоко. Но тело сотрясается от кипучего наслаждения. Экстаз захлестывает. Оргазм накрывает, однако Амира это совсем не останавливает.

— Дурею от тебя, — обдает огнем мое горло, трется щетиной, царапает нежную кожу, оставляя отметины. — Шизею.

И я. Черт. Шизею. Ни единого слова выдать не способна. Лишь всхлипы, вскрики и развратные стоны.

Проклятье. Очень надеюсь, пилоты этого не услышат.

— Раскраснелась, моя зайка, — покрывает влажными поцелуями горящие щеки, действует жадно и голодно. — Затрахать бы тебя до смерти.