Я молчу про тот шторм, что с каждым днем выносит меня куда-то за пределы собственного разума. Заставляет переосмыслить так много, и в то же время не дает изменить ничего.

Она уперлась стеной. И я её могу понять. Но и уверен, ей нужна моя правда. Безусловно мы не докажем сейчас ничего. Да и доказывать не нужно. Нужно просто взять и сорвать эту корочку с раны, что тупо имитирует ее заживление. А внутри ещё кровоточит.

Я вижу по её глазам. И если она считает, что я многое упускал из вида — это не так.

Вот и сейчас у нее трудности, а я хочу ей помочь. Прямую помощь она явно не примет, сказала прямым текстом. Но немного подсобить, я постараюсь и анонимно. Нужно только выяснить что случилось.

В момент, когда увидел её прижимающуюся лбом к стене, внутри что-то перевернулось. Вдруг вспомнил какой же она была…ранимой, нежной, моей маленькой девочкой.

Только было это будто в другой жизни. В этой сейчас это кажется недосягаемым.

— Па-а-а-п! — громкий возглас вырывает меня из собственных размышлений, и возвращаясь в реальность я вижу две пары глаз, уставившихся на меня.

Одни детские, будто в ожидании чего-то, с неким скрытым восторгом и просьбой. А вторые, Юлины, с долей что ли страха.

— Да, родная, — встаю с кресла, принимая расслабленный вид, а внутри все натянуто до предела.

— Я говорю, когда меня выпишут, сходим в тот парк аттракционов? Мы ведь сто лет не были! Карину возьмем, — энтузиазм в голосе младшей невольно заряжает и самого себя.

Раньще эти вылазки были нормой, несмотря на московские пробки и множество народа."

"— Обязательно сходим, — улыбаюсь я, поглаживая по голове: — Если конечно мама не против, — перевожу взгляд на бывшую жену с немой просьбой подарить нам этот день вместе.

Она смотрит на Дашку, которая строит самую милейшую моську, а затем поднимает руки в воздух с короткой усмешкой.

— Сдаюсь, — смеется она.

И так сейчас правильно. Тепло. Так, черт возьми, спокойно.

Юля переводит взгляд на меня, очевидно читая в моих глазах эту бурю эмоций, и тихонько качает головой. Поджимаю губы, вновь увеличивая расстояние и даю дистанцию, которую она хочет.

Я не хочу принуждать и давить, я хочу лишь попробовать показать ей.

Что если человеку дается шанс исправить самую свою фатальную ошибку? А она заключается в том, что я поддался, перестал верить в свою жену, перестал верить в её любовь. Дал возможность другой женщине повлиять на разум вместо того, чтобы прислушаться к уставшему взгляду родных глаз. Искал изъяны, вместо того, чтобы просто спросить как она справляется…

Черт!

Зачесываю пятерней волосы назад, и осознаю, как много я не сделал, и в то же время как до хрена всего натворил.

— Мы заедем завтра, хорошо? — слышу как Юля ещё спрашивает нужно ли что-то Даше.