— Найди мне номер инвестора, любого. Главное, чтобы был принимающим решения лицом. Я постараюсь оспорить… Неужели Матвейчук так хорошо справилась?

— Да, проект у нее неплохой. Но наш лучше.

Ну естественно. Мы еще перекидываемся парой фраз, и я наконец отключаюсь.

На плечи давит усталость, так бывает, когда слишком много на себя взваливаешь.

Я отталкиваюсь от стену, разворачиваюсь к ней лицом и прислоняюсь лбом к холодной поверхности.

Мне нужно выбраться! Я должна быть сильной!

И снова Москва пытается меня сломать. Это не мой город… И пускай по началу было все хорошо, но потом она меня сломала. И это происходить вновь. Да, я стала сильнее и мудрее, но не железной… Увы.

— Юлька, — горячие ладони опускаются на мои плечи, сжимают их, — Ну что же ты творишь с собой, глупая? Ты только скажи, попроси. И я помогу.

— Ты не поможешь… — кручу головой, отчего лоб больно царапается о неровную поверхность стены, — Как ты поможешь, Саш? Ты должен был быть опорой во всем, ты обещал, что в горе и радости… А потом что? Ты думаешь так просто попросить помощи у человека, который тебя предал?

— Я не предавал, Юль.

— Неважно был между тобой и ней секс. Важно то, что по итогу ты остался там, а мне пришлось уйти. Я не хочу выяснять сейчас наши отношения, правда Не вижу в этом смысла. Я хочу, чтобы мой ребенок выздоровел, и я смогла вернуть в свою прежнюю комфортную жизнь.

— А как же я? Карина?

— Что ты, Саш?

— Ты хочешь снова уехать от нас?

Боже… Это абсурд.

— Мы развелись, помнишь, да?

— Помню, Юль. Я все помню. И еще я четко осознаю, какую ошибку все-таки совершили. Давай решать вопрос, нам же плохо друг без друга.

— Нет, Саш. Мне не плохо, мне было хорошо в Питере. Без тебя.

— Вот как…

Он хмыкает как-то неестественно, отходит на несколько шагов назад. Ему больно, я вижу это отчетливо по его выражению лица. Причинить ему боль — не было моей задачей. Я не мстительная натура.

Но может он хоть сейчас понимает, какого было мне… Тогда.

— Да и плевать, Юлька, — вдруг вскидывает глаза вверх, — Плевать, что не любишь больше и не хочешь ничего. Все равно продолжу долбиться в твои чертовы закрытые двери.

— Зачем?

— Потому что, когда человек совершает ошибку, он должен ее исправить. Пошли к дочери, она заждалась.

Он открывает дверь в палату и заходит первым. А я даю себе еще пару минут на передышку.

Глава 40

Саша

Наблюдаю как они беседуют, как Даша делится с ней практически всем. Юля слушает, и отвечает как живет без нее. Подперев рукой подбородок, я наблюдаю сейчас ту часть жизни, которую потерял. И эта пустота, о которой я и не подозревал, сейчас заполняется. Как недостающая деталь, как четвертая ножка для стула, чтобы он был устойчив и продолжал стоять.

Вот и мне сейчас нужна моя четвертая ножка, в моем случае, даже две.