Не справилась с управлением, вылетела под фуру. Там всё… в мясо. Родственники даже не приехали проститься. Мы с девочками похоронили её.

Я сижу молча. В ушах гул, в голове пустота. Как бы она ни поступала со мной… смерть — это слишком. Это последняя черта. Самое страшное наказание. И почему-то мне даже легче думать, что ей там, по ту сторону, стало проще, чем здесь, в вечных скандалах и боли.

— Саша знал? — спрашиваю тихо.

— Знал. Но не поехал. Попросил только букет от него положить на могилу. После их разрыва она сильно его донимала. А потом, видимо, не справилась с этим всем…

Я качаю головой, чувствуя, как в горле ком.

— Ян, отвези от меня тоже цветы. Пусть у неё там будет покой. Пусть больше не мучается.

И на этом я закрываю тему Алены. Навсегда.

Вечером, когда дом снова оживает, дети смеются, Чарли с лаем носится по комнатам, на кухне пахнет жареным мясом и свежим хлебом, неожиданно приезжает Саша. Не планировал в этом месяце к нам в гости, но приехал.

Просто так.

— Юля, спасибо, очень вкусный ужин. Как у тебя дела на работе?

Саша подаёт мне пустую грязную тарелку, а я устанавливаю её в посудомоечную машину.

— Ох, я как белка в колесе, но филиал растёт. По показателям мы на первом месте. Даже филиал в Сыктывкаре обогнали, хотя он был лидером! Я горжусь собой, своими ребятами и той работой, что мы проделали."

"— Ну какая же ты умница, — Саша деликатно целует меня в макушку, — я горжусь тобой, Юль. Правда. Очень горжусь. И я хотел бы, чтобы ты нуждалась во мне так же сильно, как раньше… Но сейчас ты сияешь. И я не могу налюбоваться.

— Спасибо. Мне очень приятно.

Дальше мы уже обсуждаем наших детей, неугомонного Чарли, которого решаем отдать на работу с кинологом. Иначе он весь дом разнесёт…

А после, когда в доме тишина, дети по своим комнатам, а Саша собирается лечь в гостиной, из меня вырываются случайные слова:

— Можешь остаться в этот раз?

— Юль… Остаться в качестве кого?

— Не знаю, Сашка. Просто резко поняла, что хочу, чтобы ты остался. А там поживём, увидим, да?

— Замуж пойдёшь?

— Неа, — улыбаюсь, качая головой, — Но… — аккуратно развязываю пояс шелкового халата, — Мы же не евнух и ханжа с тобой, Озеров. Для здоровья можно.

И не успеваю даже пискнуть, как он обхватывает рукой мою талию и валит на диван, жадно целуя. Так… словно всю жизнь ждал этого момента и наконец дорвался до него."