— Юль, я не должен был… пять лет назад, — мотаю головой, а на глаза снова наливаются слёзы.

— Не надо, — сглатываю, хмуря лоб: — Ты видишь, что я уязвима и хочешь сделать ещё больнее? — спрашиваю у него отчаянным шёпотом."

"— Нет, родная, нет! — он прижимает мои холодные руки к своей груди, словно пытается удержать, хоть и знает, что я ускользну: — Я просто, блядь, — он облизывает губы: — Я ведь любил тебя до одури, Юль. Всегда, — он с горькой усмешкой опускает глаза, но сейчас его слова выворачивают меня наизнанку.

— Саш, пожалуйста, отпусти, — прошу я, на что он, поджав губы, снова смотрит на меня и кивает.

— Прости… — потерянно выдаёт он.

Как тебя простить⁈ Вот как⁈

Пуская безмолвные слёзы, смотрю на него. Впервые такого убитого, я буквально ощущаю исходящую от него муку. Но поглубже вдыхая, утираю глаза.

— Мы с тобой договорились, что лечение нашего ребёнка — это то, что сейчас важно. Всё, что касается конкретно нас, оно останется неизменным.

Я не знаю, откуда я беру силы, чтобы проговорить эти без пауз и полным спокойствия голосом. Он понуро опускает глаза, прежде чем мне ответить.

— Это ты так решила, — мягко озвучивает он: — А я всё-таки попытаюсь растопить твоё сердце вновь. Даже если не получится, я буду знать, что приложил усилия…

Сердце даёт реакцию на его слова замиранием, а я в шоке оттого, что слышу. Вида не подаю, но отчётливо знаю расстановку приоритетов.

— Сейчас важны девочки…— начинаю я медленно.

— Безусловно.

Он перебивает, присаживаясь на корточки и начиная собирать осколки от посуды.

— Но одно другому не мешает, — смотрит исподлобья, а я действительно в ступоре.

— Саш, у тебя будет ребёнок, ты помнишь? — невольно я даже усмехаюсь, оттого, что всё это не вяжется в моей голове.

Он угукает, продолжая складывать в ладонь те куски стекла, что побольше.

Я не собираюсь лезть со своими вопросами, как он это видит, потому что это абсолютно не моё дело. Но от его этой тоскливой уверенности я в замешательстве.

— Я пойду расстелю в гостиной.

Единственное, что я озвучиваю, на что он резко переводит глаза на меня.

— Ради Карины, чтобы утром вы поговорили… — добавляю, потому что не хочу иллюзий.

Причём ни с чьей стороны.

— Что ради Карины? — слышится тихий вопрос, и мы оба смотрим на заспанные глаза дочери.

Озеров мгновенно встаёт, выкидывая осколки, и подходит к ней, я же, поджав губы, наблюдаю за ним.

— Где ты была вчера? — мягко интересуется он.

— У подружки, — озвучивает она ему: — А ты пап, что делаешь здесь? Сейчас же ночь… — хмурится Карина, и я вижу в ней сомнения.

От волнения прикусываю палец.

— Ты что-то хотела? Воды? — спрашиваю с лёгкой улыбкой.

А она переводит глаза на меня и вижу, как задумывается.

— Ты позвала папу? — спрашивает она, и в этом вопросе чувствуется вызов.