Характерный звонок дверь уже не кажется чем-то непривычным, в последние дни этот дом стал почти что проходным двором. И это начинает смущать.

Смотрю в глазок, зная по опыту, что могут быть не самые приятные гости. Но не вижу ничего кроме коридора.

Дожидаюсь еще несколько минут, но на горизонте так икто и не появляеся. Поэтому я забываю ослучайном звонке и продолжаю заниматься домашним делами, попутно переписываясь с Дашулей.

Карина приходит около четырех, я слышу, как хлопает дверь, а потом неуверенные шаркающие шаги по кафелю.

— Мам, — зовет как-то озадаченно, — Подойди, пожалуйста.

Вытираю руки вафельным полотенцем, выхожу в коридор.

— Что это? — тут же бросаю взгляд на черный пакет с наклеенной поверх белой бумагой, где явно что-то написано.

— Это лежало у двери, — плечи Карины вздрагивают, и она отходит подальше от него, словно там заложена бомба, — Это лучше выбросить.

Любопытство берет вверх. Так вот откуда был этот странный звонок. Вернее вот для чего.

Опускаюсь медленно на корточки, раскрывая двумя ладонями пакет. А потом также быстро отшатываюсь, чувствуя приступ тошноты.

Внутри пакета труп черного ворона. На самом пакете записка. Мерзкая, липкая…Удушающая.

— Кто это мог сделать? — тут же задается вопрос дочь.

А у меня все подозрения падают на одного человека. Кому еще нужно так жестко травить меня?

— Судя по всему та, что борется за твоего отца со мной. Хотя я даже не вступала в эту борьбу.

— Алена? — Карина неверяще крутит головой, — Нет, она, конечно, тебя не любит. Но чтобы так открыто угрожать… Не думаю.

А я почти уверена. Не любит — это мягко сказано. Она меня не переваривает, словно я кость поперек ее горла.

Замалчивать этот инцидент я не стану,в планах рассказать все Саше, чтобы он урегулировал момент. Я не готова все это терпеть и уж тем более закрыть глаза.

— Пять лет назад Алена пришла ко мне и сказала, что я не достойна твоего отца и своих же детей. Сказала, что все отберет у меня. Карин, я не стала бы так сильно очаровываться ей на твоем месте. Понимаю, что по каким-то причинам эта женщина стала ближе тебе, чем я. Но я не собираюсь терпеть ее выходки.

— По каким-то причинам? — хмыкает, — Наверно, это потому, что она была единственным человеком, кому было на меня не плевать.

— Это не правда! — я тут же вспыхиваю ярким пламенем.

— Все, мам, — дочь резко вскидывает руки, словно защищаясь, — Я даже не намерена это обсуждать. Алене было до меня дело в отличие от тебя.

— Это не по-взрослому, Карин, кидать обвинения, а потом сбегать, не желая их обсудить.

Она хлопает дверью в комнату, не желая дальше продолжать разговор. А у меня случается дежавю.

Или просто воспоминания о том, как было пять лет назад. Когда я пыталась до нее достучаться, а она также выстраивала между нами стены.