А околоточный надзиратель Блажков утвердил свою репутацию настоящего сыщика…

— А теперь давайте загибать пальцы, — продолжил Алексей Николаевич. — Мы уедем, и с кем вы останетесь? Полицмейстер Липко — фигура временная, от него вы помощи не дождетесь.

— Это точно! — хохотнул до сих пор молчавший Англиченков.

— Далее. Зворыкин в дела полиции не суется, он человек военный, вашей специфики не понимает и никогда не поймет. Его помощник полковник Вальден? Пустое место. Участковые приставы вас ненавидят и с удовольствием сожрут при первой возможности.

— Это за что?

— Мешаете взятки брать, вот за что.

— Ну-ну…

Лыков посмотрел на ростовца с сочувствием и продолжил:

— А всех мало-мальски порядочных людей переманит в Петербург Драчевский. Как он это уже сделал с Филимоновым. Останетесь вы, Яков Николаевич, вдвоем с Англиченковым, к которому мы с Сережей испытываем искреннее уважение. Как и к вам, кстати. Не пожалеете тогда о союзниках? Которые хотят вам помочь. Которые готовы рисковать. Которые в сыске кое-что умеют. А вы нас взашей…

— Алексей Николаевич! А если Цецохо начнет стрелять? Ведь, положа руку на сердце, исключать это категорически — нельзя.

— Нельзя, — вздохнул командированный. — Я и сам боюсь. Прямо хоть садись в тарантас вместо этого Воскобойникова. Но тогда всей нашей секретной операции конец. А в случае успеха… — сыщик даже зажмурился, — в случае успеха ваш город надолго станет чистым. Вы это понимаете? Свято место пусто не бывает, появятся другие злодеи, скучать не дадут. Но от «царей» мы вместе с вами Ростов избавим. А вы без нас — нет.

Блажков молчал, смотрел в угол, привычно барабанил пальцами по столу.

— А деньги? Даст Бог, все обойдется, никого не убьют и не покалечат. Но полторы тысячи рублей мы как будем Панченкам возвращать?

Лыков выложил на стол пачку купюр:

— Вот. Депонируйте в банк или суньте себе в стол. Если те, украденные, не вернутся, отдадите фабрикантам эти. Скажете, что нашли при обыске.

— Но откуда у полицейского чиновника такие капиталы? — поразился начальник сыскной части. — Это же мое годовое жалованье!

— Здесь больше, — спокойно ответил питерец. — Я прибавил сто сорок шесть рублей, что похитили из пивной лавки номер три наследников Чурилина.

Ростовцы ошарашенно смотрели на стопку банкнот. Коллежский регистратор быстро пересчитал их и спросил:

— Они из секретных фондов Департамента полиции?

— Секретные фонды существуют, и я имею к ним доступ. Но в данном случае средства мои собственные.

— Но зачем вам это?

— Чтобы тоже рисковать, вместе с вами и Сергеем Маноловичем. Случись что, и с должности турнут, и капитал потеряю.

— Ну вы даете! — вырвалось у Петра.