Кровь вновь ударилась в виски. Острая, тяжёлая боль пронзила голову. Я моргнул. Лишь на мгновение. А когда открыл глаза, вся площадь была охвачена пламенем.

Огонь вырывался из трещин. Его языки ревущим потоком пламени просачивались между досками, которыми были заколочены окна домов, выходивших на площадь. Просачивались и лизали обгоревшие, обугленные до костей человеческие руки, судорожно скребущие крючковатыми пальцами по заколоченным ставням. Там, внутри пламени были люди. Они выли и орали сгорая заживо. Пытались выбраться, но не могли освободиться из огненной ловушки, в которую загнал их… Я?

— Это вам за моего мужа, ублюдки… — послышался скрипучий, хохочущий голос колдуньи.

Она наконец распрямила руку. Обтянутый сухой бледной кожей крючковатый палец указал прямо на меня.

Послышался треск ломаемых досок. На камни мостовой рухнула одна из выбитых ставен. Упала и разлетелась в щепки. А вслед за ней упало обгоревшее, ещё дымящееся тело. Его почерневшую кожу покрывали трещины, края которых светились красными искрами раскалённых углей. Но тело не было мертво. Упав на камни оно тут же зашевелилось.

Медленно начало подниматься с земли. Её движения были неловкими. Дёрганными. Словно у куклы, подвязанной за верёвочки. И словно у той же куклы, суставы твари выгибались под самыми неестественными углами. Наконец оно поднялось. Встало. Чуть наклонило голову вбок и посмотрело на меня пустыми, обуглившимся глазницами. Глаза давно уже лопнули. Вытекли из них. Двумя кровавыми дорожками запеклись прямо на лице у покойника.

Где-то на краю сознания судорожно бился глас рассудка. Бился и кричал. Орал, пытаясь сказать мне о том, что это существо не может быть живым.

Не должно существовать, так как попросту не может существовать. Но тем не менее оно было. И не просто было. Оно медленно брело в мою сторону, дёрганными рывками переставляя одеревеневшие палки ног. На камни площади упала вторая ставня. Удар дерева о камни отдался тяжелым стуком кровяных молотков в висках. Я прикрыл глаза. Моргнул, тихо надеясь, что весь этот кошмар развеется. Он ведь не может быть реальным. Не может быть правдой. Сожженные мной заживо люди были далеко. В Деммерворте. Они никак не могли добраться сюда. Баба, которую загрызли волки — вообще в медовище. Загрызли по моей вине…

Я открыл глаза. Наваждение не рассеялось. Обугленные, дымящиеся твари никуда не делись. Они продолжали падать из окон горящих домов. Подниматься и медленно брести в мою сторону, скаля почерневшие от огня, усеянные острыми клыками пасти. Их движения постепенно ускорялись. Некоторые существа расталкивая других, переходили на бег. Они рвались ко мне. Вытягивали вперёд руки, желая как можно быстрее добраться до меня.