Пронизывающе.

Внезапно покойник дёрнулся. Открыл рот. Набрал воздуха в грудь и крикнул женским голосом

— Ублюдки затраханные. Чтоб вы все подохли псы паршивые. Чтоб у тебя твоя девка холерой заболела, колдунище пога…

Он осёкся на полуслове. Обмяк, бессильно повиснув на своей верёвке. Кровь вновь ударила в виски, прострелив голову тяжелой, пронизывающей болью. Я дёрнулся. Дёрнулся изо всех сил, чтобы отвести взгляд в сторону. Получилось. Взгляд вновь переметнулся с висельника на женщину. Ту же самую, но в то же время совершенно другую. Она сидела посреди площади и выла.

На коленях у неё лежала косматая голова какого-то кмета, на этот раз уже вместе с телом. Из развороченного живота кмета торчало древко копья.

— Убивцы. Пошто вы моего мужа загубили, изуверы! Пошто… — крик женщины захлебнулся во всхлипывающих рыданиях.

Что-то заставило меня пристальнее вглядеться в лицо мужика. По спине пробежал холодок. Я узнал его. Несмотря на бледную, иссохшуюся кожу, заострившиеся скулы и затянутые поволокой глаза. Это был Беррен. Капитан стражи из Медовища. Он пристально смотрел на меня, щеря желтые, наполовину сгнившие пеньки зубов в хищной улыбке.

Несколько мгновений над площадью висела тишина. Затем он сказал скрипучим, сухим голосом.

— Ты обрёк их на ещё более жуткую смерть. В лесу им не выжить.

— Я выбрал меньшее зло. Наименьшее из всех возможных, — слова вырывались из глотки сами собой. Голос был тяжелым. Хриплым. Чужим.

Капитан прошил меня холодным, колючим взглядом затянутых поволокой глаз. Оскалился ещё сильнее. Показал наполовину сгнившие клыки. И хрипло прокашлял.

— Быть может. Но почему-то я в этом не уверен.

Женщина перестала выть. Посмотрела на меня. Я узнал её почти сразу же. Это была та девка из Медовища, которую две бабки бесуспешно всем сватали. Она сидела рядом с капитаном и смотрела прямо на меня. Молча. Её тело скрывала лишь длинная ночная рубаха, в которой обозлённые кметы её выгнали в лес. Когда-то она была белой. Но теперь по чистой ткани расплывались тёмно-алые пятна свежей крови."

"Девушка захотела что-то сказать. Открыла рот. Но не смогла произнести не звука. Волчьи зубы выдрали у неё из горла кусок гортани. Она не обращала на это внимания.

Продолжала открывать рот, пытаясь выдавить из себя слова. Но вместо этого выдавливала лишь струйки крови, тут же стекавшие на её рубашку.

Внезапно она замолчала. Кожа на её лице, начала сереть, сморщиваться и стягиваться. Она старела прямо на глазах, превращаясь… В колдунью, устроившую бойню на площади. Магичка тоже смотрела на меня пустым, мёртвым взглядом. Смотрела, скалила зубы в хищной улыбке и медленно поднимала руку, явно намереваясь указать крючковатым пальцем в мою сторону.