Ты приди в себя и посмотри — где стройка, а где храм нынче стоит!

— Так то нынче!"

"— А его туда предки поставили, а они понабожней тебя были! Короче, надоел ты мне со своими демонстрациями, Ленька! Я сам против баб и дедов не попру, они только-только перестали на нас глаза пялить, а тебя, считай, я предупредил. Что хочешь делай, только больше никаких демонстраций и писем губернатору. А то он еще с разгону запретить вздумает, хлопот тогда не оберемся… Понял ты меня, нет?

Он снял с заросшей светловолосой головы стильную кепку «Рибок» и постучал ею о колено.

— И пить бросай, Ленька! Бросишь пить, возьму на работу в гараж.

А цех откроем, работы будет хоть отбавляй. Смотри, в каком свинстве ты живешь!.. Это, блин, не жизнь, а хрен знает что!.. Ладно, поехал я. Уже десятый час, полдня прошло…

Витася нахлобучил кепку, дружески пихнул Леонида в плечо, отчего тот едва на завалился в ведро с водой, и зашагал к своему мини-трактору.

Леонид Гаврилин с ненавистью смотрел ему вслед.

«Куркуль проклятый. Все у него просто, море ему по колено. Как он сказал, так и будет, подумаешь, хозяин жизни!.. Торговый центр ему охота! Все денег ему мало, еще не все заграбастал! Пронюхал, что будут еще где-то деньги раздавать, вот и суетится теперь, вот и мечется, вот и ко мне пожаловал, мешаю я ему, видишь ли!.

.»

На миг он испытал острое чувство превосходства, которое, наверное, испытывает комар, жалящий быка, — а ну как я тебя еще с этой стороны, повертись, поскачи, попробуй меня согнать!..

Но чувство это было мимолетным и надолго не задержалось. Пришедшее ему на смену было сложнее.

Теперь Леонид Гаврилин злился на несправедливость жизни.

Как смеет этот деревенский мужик, у которого за плечами восемь классов сафоновской школы и служба в пехоте, так с ним разговаривать?! Он вообще не должен сметь с ним разговаривать!

Если бы не идиоты, которым вместо княжеской захотелось царской власти, Леонид Гаврилин жил бы в Узбекистане и всякая мразь вроде Витаси не смела бы даже посмотреть в его сторону!

Он был сыном секретаря горкома — это вам не деревенский фермер на тракторе! Это сила, власть необыкновенная, почет, уважение и раболепие, особенно в Средней Азии.

Его отца и его самого весь город, до самого последнего чистильщика сапог, знал в лицо.

Кланялись непрерывно и подобострастно. Завидев черную «Волгу» с известными номерами, гаишники вытягивались по стойке «смирно» и отдавали честь, а светофор, как будто по волшебству, сам собой переключался на зеленый! А как встречали в аулах, в пионерлагерях, в санаториях!

И все это ушло, и ничего этого не стало, и отец умер от того, что вся жизнь, которой он жил, в один день кончилась и надо было начинать жить какой-то другой, а он не знал, какой именно.