Или ты думаешь, что мне это не любопытно? Господи, да я ждала этого много лет, я всю голову себе сломала, кому мне тебя пристроить, и вдруг — такое событие!

Чем быстрее она стрекотала, тем все отчетливее становилось, что дело совсем не в этом. Степан смотрел на нее, и ей казалось, что она видит, как крутятся внутри ширококостной головы плохо смазанные шестеренки и колесики.

Ух, как она его ненавидела!..

— Поедешь со мной? — вдруг спросил он как ни в чем не бывало, и шевеление его лба прекратилось. — Куда тебя подвезти? Домой?

Везти ее домой он никак не должен был, и поэтому Леночка моментально придумала парикмахерскую.

Почему-то эти идиоты мужики безоговорочно верят в любую самую невероятную ложь, если только в ней фигурирует парикмахерская.

В парикмахерской можно просидеть до часу ночи. Необходимость посещения парикмахерской сводит на нет все деловые договоренности. В парикмахерскую можно ходить по три раза на день, и все три раза это объяснение будет признано удовлетворительным.

Козлы.

Он открыл ей пассажирскую дверь «лендкрузера», обошел машину и уселся сам.

— Пристегнись, — велел он. У него был какой-то постоянный психоз насчет привязных ремней. — Так о чем ты хотела со мной поговорить? — спросил он, выбираясь на проезжую часть. Вчерашняя шикарная парковка прямо под окнами теперь оборачивалась другой стороной.

— Ну как о чем? О ребенке, конечно! Я же понимаю, как тебе несладко, Степа. Ну, наверное, хватит уже! Можно остановиться. Хочешь, я поговорю с людьми, которые действительно в этом понимают? Его можно отдать в отличный интернат, где ему будет хорошо и спокойно, и ты не будешь постоянно нестись домой, чтобы отпустить очередную няньку или, наоборот, найти ее…

Степан поерзал в своем кресле, старательно пытаясь справиться с горячим желанием немедленно вышвырнуть бывшую жену из машины. Включил приемник, который голосом Филиппа Киркорова заголосил про красную розу.

Все же это было лучше, чем Леночкины излияния относительно Ивановой судьбы.

— Гадость какая, — сказала Леночка про Киркорова. Где-то она слышала, что люди с тонким вкусом не слушают таких исполнителей, как он. — Степ, выключи.

Степан помотал головой. Пребывание с Леночкой в тишине тесного автомобильного салона могло кончиться мордобоем. По крайней мере он за себя полностью отвечать не мог.

— Я не могу это слушать — продолжала тонкая натура Леночка. — Это какое-то убожество!

И переключила приемник с «Русского радио» на компакт-диск, чего Степан никогда в жизни не делал. CD-плейер с середины завел какую-то песню Гребенщикова. Очевидно, кто-то когда-то забыл в нем именно этот диск.

— Ну вот, — удовлетворенно сказала Леночка, — по крайней мере это можно слушать.

Степан покосился на нее с некоторым недоумением.