— Почему ты позволил все это с собой проделывать?

— Что проделывать? Я действительно не могу себя контролировать, когда дело доходит до… секса. Я действительно знаю, что я плохой любовник и…

— Откуда ты можешь знать, какой ты любовник, если, кроме жены, которая от тебя ушла, у тебя никого не было?!

Этот простой вопрос поставил его в тупик.

— Знаю, и все.

— Ты не плохой любовник, — сказала Ингеборга с сожалением, — ты просто дурак какой-то.

Зато теперь она совершенно точно знала, как именно ей следует с ним обращаться.

Все-таки она как-нибудь потом найдет его бывшую жену и утопит в Яузе. Можно, конечно, и в Москве-реке, но это будет для нее слишком шикарно. Вот в Яузе — в самый раз.

— Значит, — подытожила Ингеборга задумчиво, — всю жизнь ты живешь с сознанием собственной неполноценности. И тебе даже в голову не могло прийти, что я… тоже мечтаю как-нибудь заманить тебя в постель. И даже придумываю всякие планы, как бы мне половчее это сделать, и уговариваю свой здравый смысл не вмешиваться, и убеждаю себя, что думать об этом — грех, потому что женщина не должна бегать за мужчиной, что у тебя наверняка кто-то есть, скорее всего та краля из офиса, что такой мужик, как ты, не может жить один…

— Ты врешь! — крикнул он испуганным шепотом. — Ты все это сейчас придумала. Из жалости.

— Из жалости, Паша, — сказала Ингеборга надменно и сделала движение, как будто собиралась встать, — не валяются с мужиком по полу в кухне, не начинают все сначала в душе и не продолжают потом на диване, а я только что все это проделала. Так что можешь убеждать себя в чем угодно. Я тебя хотела, и я тебя получила.

Он схватил ее, не давая пошевелиться.

— Ты не могла меня хотеть, — сказал он, отводя глаза, — это невозможно.

Она пожала плечами. Потом подумала и нырнула к нему под одеяло и пристроила острый подбородок ему на грудь, почти на сердце.

— Паша, я ни в чем не собираюсь тебя убеждать. И я не дам тебе испортить мне настроение. В конце концов, я только что переспала с мужчиной, которого долго пыталась соблазнить. Для женщины, знаешь ли, это имеет большое значение. И до Ивана осталось всего полтора часа. И еще мне очень хочется тебя покормить. Пойдем поедим?

Как ему было понять, говорит она правду или это просто-напросто другая школа дрессировки с применением новых, улучшенных методов?! Где ему было справиться с рухнувшей на него массой совершенно новых чувств, ощущений, странных, тревожных и соблазнительных мыслей?! Как ему было вытащить себя из-под обломков и суметь трезво и спокойно что-то оценить, посмотреть со стороны, убедить себя, что это правда, а никакое не прыганье в кольцо?!

Но она была совсем рядом, такая близкая и такая… своя.