– Человеку при одном упоминании о еде делается плохо!

– А делать чего? – засуетился Дегтярев. – Она же не хотела сама кодироваться, или я не понял ситуацию?

– Совсем не хотела, – простонала я, чувствуя, как несчастный желудок, словно лифт, ездит в моем организме вверх-вниз, – случайно получилось, не понимаю как!

– С тобой вечно ерунда приключается, – налетела на меня Ольга, – женщина-катастрофа.

– А ну отцепись от нее, – сухо сказала Оксана, – видишь, плохо человеку.

– Прямо жуть, – подтвердила я, – о-о, Дегтярев, отойди, от тебя свининой пахнет!"

"– На ужин был кролик, – уточнила Ольга.

– Значит, он сам по себе свиньей воняет, – простонала я, – жирной отбивной. Ой, пустите к туалету.

– Сама ты свиная вырезка, – оскорбился Дегтярев.

– Мать скорей похожа на миногу, – констатировал Кеша, – Оксана, что делать?

– Раскодироваться, – рявкнула подруга, – ехать к гипнотизеру!

– Я его сейчас сюда за шкирку приволоку, – пообещал Аркадий, поворачиваясь к двери, – моментом сгоняю!

– Так вечер уже, академия закрыта, – пролепетала я.

Кеша дернул полковника за рукав:

– А ты на что? Чего стоишь? Видишь, человек от голода умирает! Звони быстро по своим каналам, узнавай, где этот хренов академик, Попов Федор Евгеньевич, проживает!

– Ага, – заторопился Александр Михайлович, – точно, бегу!

– А вы, – не успокаивался Кеша, – спускайтесь вниз, ступайте ужи… то есть идите в столовую, оставьте мать в покое.

Все покорно вышли в коридор.

– Ты, – повернулся ко мне злой Кеша, – лежи смирно, читай детективы, сейчас привезем гипнотизера, блин!

Я забилась в самый угол кровати и прижала к себе сопящего Хуча. Слава богу, от него пахло не едой, а шампунем.

Дверь в спальню тихонько скрипнула, вошла Зайка. Она села ко мне на кровать и заискивающим голоском осведомилась:

– Дашунчик, совсем-совсем есть неохота?

– Нет.

– Тошнит от всего?

– Угу.

– А какую фразу надо повторять?

– Рао-вао-сао-мао, – сообщила я, сглатывая слюну.

– Рао-вао-сао-мао, – мечтательно протянула Ольга, поглаживая себя по бокам, – а за сколько времени до трапезы?

– Не знаю.

– Ну ты когда говоришь?

– Она сама в мозгу всплывает, без желания.

– Ясненько, – кивнула Зайка, – ну лежи, отдыхай.

Я полистала новый роман Татьяны Устиновой и неожиданно заснула, вернее, задремала.

Хучик забился под мое одеяло и прижался к коленям. Черри калачиком свернулась в кресле. Остальные собаки, очевидно, толкутся в столовой. Кто же покрыл чашки изнутри ядом? Баба Рая? Зачем бы ей это делать! Вика? Но в связи с произошедшими событиями мне все меньше и меньше верится в виновность Столяровой!

В лицо ударил свет, я открыла глаза и увидела около кровати растерянно моргающего Федора Евгеньевича и бледного до синевы Кешу.