– Меня же будут искать, а у меня с собой даже телефона нет. Ты хоть понимаешь, что это преступление? – пищу я, пока Юдин, зашвырнув фату куда-то за спину, вытаскивает меня из машины.

– Ты всем напишешь. С моего телефона. Потом. Сейчас им всем не до тебя, – ласково говорит он, а у меня мурашки по коже от предчувствия, что пришел песец.

Опять тихарюсь. Миша реально все еще в бешенстве. И чего злится? Все сам не так понял, напридумывал, а я виновата! Чего-то мне это напоминает…

Ведут меня ни много, ни мало сразу в спальню на второй этаж, где я замечаю изменения в интерьере. Односпальную кровать заменили на траходром. Это не моих рук дело, видимо, сам Юдин постарался."

"– Ты чего, Миш? – задаю я ну совсем идиотский вопрос, когда он расстегивает ремень на брюках.

– Все равно я встал на скользкую преступную дорожку, – цедит он. – Сгорел сарай, гори и хата.

Попятившись, я упираюсь в кровать.

– Молодец, правильно идешь, – расстегивает Михаил рубашку. – Не станешь меня злить, воспитательная программа будет короче.

Я нервно сглатываю.

В таком состоянии он меня уплющит.

Юдин снимает часы и кладет их на тумбу и достает из нее какую-то хреновину. Надвигаясь на меня, заставляет меня плюхнуться на постель. И пока я смотрю на него, как удав на кролика, это мерзавец пристегивает меня к перекладине над кроватью! Наручниками! Теми самыми с фотки!

– Так и знал, что пригодится. Я в мебельном сразу о тебе подумал, когда увидел эту кровать.

– Твою мать! – я дергаю на поверку. Крепкие!

– Ага. Мне тоже нравится, – хмыкает Юдин.

Он расстегивает ремешки моих босоножек и стаскивает с меня обувь, за это я на целых три секунды его прощаю.

– А вот теперь я выскажу все свои претензии, – он скользящим движением гладит меня от колена вверх, забираясь под подол спорного платья. – Познакомлю со всеми гостинчиками из той командировки, которую пришлось прервать досрочно.

– Ты не посмеешь! – задыхаясь, шиплю я.

А у самой все сжимается внутри в предвкушении воспитательных мер.

Миша скидывает одежду и демонстрирует полную несостоятельность моей сентенции.

У него такой довольный вид.

Ладно. Я пока потерплю и не буду говорить ему, что у меня очень узкие кости, и я спокойно стащу наручники.

Должен же он высказаться? Психолог я или где?

Эпилог

Два месяца спустя

– Марина! – возмущенный вопль Юдина застает меня на выходе из ванной.

– Ну что еще… – вздыхаю я.

– Почему я ничего не могу найти? Кругом сплошные кружевные трусы…

Начинается… А я говорила, что съезжаться – дурная затея. Мы с Юдиным в бытовом плане стыкуемся очень плохо. Вопросов нет только на кухне, когда он готовит, а я ем, то, что он сделал. И смываюсь раньше, чем надо мыть посуду.

После первой попытки совместиться на одной жилплощади, мы со скандалом разбежались.