– Я как по-твоему домой попаду? Меня искать будут!

– Домой ты не попадешь.

– Ты решил, что ты – маньяк?

– Марин, заткнись, пока я тебя не придушил. Серьезно руки чешутся.

– Мы едем на Солнечную? – ориентируюсь я. – Ты в край охамел, Юдин. У меня там свадьба!

– Я заметил.

– Как ты меня бесишь!

У Михаила сдают нервы, он сбрасывает скорость и тормозит на обочине. Разворачивается ко мне, и его прорывает:

– Ты – стерва рыжая, решила, что я хер по вызову? Решила сгонять замуж, брачную ночь отфеерить, а потом на мне попрыгать?

– Так ты ж меня в любовницы только зовешь, чего не сходить, если добрый человек предлагает! – ору я ему в лицо.

– Тебя хрен за жопу ухватишь, какой замуж! Тут бы догнать и завалить! Только пьяная и приползаешь!

– Чего?

– Того! Я, блядь, все рестораны обзвонил, где сегодня свадьба, спрашивая, есть ли Юсуповы! Мне, что, заняться нечем?

– А я не знаю, зачем ты этим занимался!

– Потому что Марат проговорился! Ему Алсу сказала, что у тебя сегодня роспись! Пиздец, Марин! Я сейчас башку тебе откручу. Ты, когда фотки мне с кольцами присылала, могла сказать, что с этим хмырем у тебя серьезно?

Мне даже на секунду становится немного смешно: Марат немного Алсу. Родственность на лицо.

– И что бы изменилось? Ты бы продолжал меня потрахивать, но с новыми знаниями, или как тот же Марат, ходил бы и смотрел на меня?

– Марат херней страдает. Никакой любви там нет, долгая история. Я бы просто заранее набил твоему ушлепку морду, и свадьбы бы не было! А теперь тебе придется разводиться! Я нахер не хочу видеть твой паспорт с другой фамилией. Можешь его сжечь!

– Да с чего ты вообще решил, что я замужем!

– Давай, скажи мне, что фата – аксессуар подружки невесты! А белое платье – это так, совпадение! И я тебя таки придушу!

– Я фату померить напялила! И платье у меня не белое, а кремовое! А фата чайного цвета! У меня брат сегодня женится! Идиот!

Тишина воцаряется в салоне.

Под щелканье аварийки Юдин сначала покрывается красными пятнами, потом он сжимает губы и медленно закрывает глаза.

Мне даже становится его немного жалко.

Перенервничал.

Ничего, я тоже напугалась, когда он меня в машину тащил, зажав рот рукой.

Глубоко вздохнув для успокоения, Михаил отворачивается от меня и заводит машину.

– Миш?

Молчание.

Ну а чего он?

– Миша…

– Помолчи. Сначала мы доедем, потом я тебя задушу, потом оттрахаю, а потом будем разбираться.

Чего разбираться-то? И так видно, что он – псих. Лялина вообще ничего в мужиках не понимает: спокойный, молчаливый, вежливый… Ага.

Опять меня везут на Солнечную против воли и велят заткнуться. У нас в стране это вообще-то противозаконно! Бросив взгляд на руки, сжимающие руль, принимаю решение помалкивать.

Решаюсь вякнуть, когда за нами закрываются ворота.