В ресторане все бросились есть, а я отпаивалась, как верблюд после перехода.

Задолбавшись, участвовать во всяких дебильных конкурсах, я выползаю на свежий воздух. Отползаю от группок курящих и нетрезвых гостей и замечаю невесту, видимо, тоже упарившуюся в душном зале.

– Помоги мне, – просит Калинкина. Пардон, Юсупова.

– Чего тебе еще, зараза, – ною я.

– Отцепи фату… – кряхтит она. – Волосы тянет…

Ладно. По крайней мере, мне больше не надо никуда бежать. Я и так переминаюсь с ноги на ногу, мечтая избавиться, от казавшихся мне удобными босоножек. А поди ж ты, я натерла себе ими все.

Вдвоем мы справляемся и, растеряв половину шпилек, освобождаем новобрачную от этого трехслойного длиннющего тюля.

– Фигасе, – я взвешиваю на руки комок ткани. – А выглядит таким воздушным…

– Угу, я все прокляла. И чешется, и колется, и голову оттягивает…

– Там невесту ищут, – кто-то заполошно орет из дверей ресторана.

– Да иду я… Можно подумать, теперь я куда-то денусь… Паспорт у Юсупова…

Счастливая молодая с кислой миной возвращается в зал, а я напяливаю себе на голову фату, чтобы не подметать ею асфальт."

"Вынуждена признать. Реально адская вещь.

– Гости, – это уже моя мама. – Сейчас тостовать будем…

Все тянутся назад, а я решаю хапнуть еще немного кислорода.

Всё равно не пью. Не хватает еще очнуться у Юдина со стыренными у молодых кольцами. Стоять невозможно, босоножки превратились в пыточные колодки, и я брожу по тротуару вдоль дороги под свист проезжающих машин.

– Эй, милая! Если он тебя уже бросил, поехали с нами! – галдит какая-то мажорская компашка из кабриолета.

Я показываю им фак. Напомните мне больше никогда не надевать на свадьбу светлое платье.

Рядом со мной с визгом стремительно тормозит тачка, нагло заезжая на тротуар. Я только успеваю обернуться, чтобы высказаться, но только открываю рот, как мне его в одну секунду зажимает огромная лапища.

Первый ужас проходит почти сразу, потому что я узнаю знакомый запах, но растерянность делает свое дело. И бабуин просто запихивает меня на заднее сидение и кликает сигналкой, блокируя двери.

Пока я барахтаюсь в гребаной фате, чтобы принять вертикальное положение, хлопает водительская дверца, и машина снова трогается с места.

Да что там трогается! Она выруливает с полицейским разворотом, отчего я опять заваливаюсь.

– Ты – придурок! – на нервах ору я. – Верни меня назад!

В ответ молчание. Только злые глаза в зеркале заднего вида.

– Ты меня, что, спиздил? – я не верю тому, что говорю.

– Я свое забрал, – рявкает Юдин.

– Какого хрена? – беснуюсь я сзади, пытаясь достать Михаила и настучать ему хоть куда-нибудь. – Ты меня напугал. Это что за выходки?

Юдин опять молчит.

– Разворачивайся! У меня там вещи, ключи, документы!

– Тебе больше не нужны ключи, документы.