На манекене было надето хорошенькое платьице пастельного цвета: простого кроя, из нежной ткани, мягко облегающее бюст и бедра: тонкие бретельки, ряд маленьких перламутровых пуговиц на груди, юбка-полусолнце, ниспадающая волнообразными складками.

Но больше всего меня поразил цвет платья — небесное, как лепестки незабудки, которыми в Склепе я натирала свою серую одежду, чтобы она не выглядела мрачной. Я залюбовалась им, как любовалась облаками, лежа на траве в саду Склепа. В нем было что-то, что напомнило мне приятные моменты, что-то нежное и чистое, как небо, на которое я смотрела, думая о свободе. — Разве оно не прекрасно! — Анна схватила меня за руку, и я медленно кивнула. — Хочешь, зайдем, и ты его посмотришь?

— Нет, Анна, я… Ты мне уже столько всего купила.

Но она уже открыла дверь бутика и обратилась к продавщице:

— Добрый день! Мы хотели бы примерить это платье! — Она указала на манекен в углу витрины.

— Конечно, сейчас принесу, — вежливо ответила девушка-продавщица и ушла в подсобку. Я потянула Анну за рукав.

— Анна, правда, не нужно.

— А почему нет? — ответила она, улыбаясь. — Я хочу посмотреть, как ты будешь в нем выглядеть. Ты ведь не откажешь мне? Сегодня мы гуляем!

Я пробормотала что-то, в зале появилась продавщица.

— Эти платья уже закончились, — сообщила она, — но мы достанем платье с витрины.

Она подошла к манекену и осторожно сняла с него платье.

— Последнее осталось. Специально для тебя.

Девушка вручила мне платье, и я посмотрела на него с восхищением.

— Примерочные в той стороне, пойдемте.

Анна, взглядом подбодрив меня, забрала пакеты. В бутик тем временем вошел Норман, а за ним Ригель.

Я последовала за продавщицей к примерочным, которые находились в глубине зала, и зашла в ту, что была в углу. Удостоверилась, что шторка хорошо задернута, разделась. Надела платье через голову, запутавшись в паутине своих волос. Я не привыкла примерять такие красивые вещи. Платья в Склепе были всегда или широкие, или растянутые, возиться с ними не приходилось. Хорошие платья я надевала всего несколько раз в жизни и пребывала в эйфории от того, что должна в них кому-то показаться на глаза.

Небесно-голубое платье скользнуло по мне и село на фигуре как влитое. Меня смущало, что оно плотно облегало грудь и открывало ноги. Я смотрела на него, не в силах поднять глаза. Я попыталась застегнуть молнию сзади, но не смогла.

— Анна! — нерешительно позвала я. — Анна, не поможешь мне с молнией?

— Конечно, — ответила она, — подойди к шторке.

Она протянула руки в щель и застегнула молнию. И, прежде чем я успела что-либо сделать, Анна отдернула занавеску, застигнув меня врасплох.

— Вот это да! — воскликнула Анна.