Молния продолжала спускаться с упрямой медлительностью, и я почувствовала, как она скользнула вдоль моего позвоночника.

— Анна, теперь я смогу сама, — деликатно намекнула я, но пальцы по-прежнему придерживали воротник платья на шее, застежка продолжала ползти вниз. Вниз, ниже талии, до изгиба спины. Платье разошлось на мне, как крылья жука, и я сказала тверже:

— Анна!

Щелк!. Застежка добралась до конца и врезалась в углубление в ткани. Я поймала себя на том, что смотрю на свое отражение, обхватив руками грудь и поддерживая платье. Теперь я могла снять его без проблем.

— Ой, ну… спасибо, — пробормотала я, прежде чем закрыть шторку поплотнее. Я покачала головой, сняв платье через ноги, и осталась в нижнем белье. Надела старую одежду и вышла из примерочной. Рядом никого не было.

Я вернулась в зал и нашла Анну у прилавка с телефоном в руке. Норман снаружи рассматривал витрины.

— Все в порядке? — спросила она.

— Да, спасибо! — Я улыбнулась, сжимая платье в руках. — Без тебя я не сняла бы его.

Анна приложила руку к груди и извиняюще улыбнулась.

— Ой, Ника, прости меня! Мне позвонили, и я отвлеклась! Вижу, ты сама справилась, да? Я смотрела на нее с той же улыбкой, застывшей на губах, ничего не понимая.

Да, благодаря тебе, — снова сказала я. Замешательство в ее взгляде еще больше озадачило. И тут мне в голову пришла тревожная догадка. Я огляделась. Ригель стоял в холле снаружи, прислонившись к колонне. Скрестив на груди руки, со скучающим видом он равнодушно смотрел прямо перед собой. Нет, вряд ли… Что я придумываю?

Подошла продавщица и весело посмотрела на меня.

— Решили его купить, верно? Хороший выбор, — улыбнулась она. — Это платье смотрится на тебе великолепно!

— Спасибо! — Я немного смутилась, щеки порозовели. порозовели.

— Ты можешь сочетать его с чем угодно. К нему подойдут вещи в повседневном стиле… Смотри! — Она сняла что-то с вешалки. — Например, вот такая… И теперь скажи мне, что это некрасиво!

Я слишком поздно поняла, что у нее в руках. Девушка накинула на меня ремень, но я не успела убрать руки, и они оказались прижаты к телу.

Одного этого мгновения было достаточно. Я почувствовала кожаный пояс у себя на коже, его трение. Я ощущала, как он давит, сжимает, застегивается и обездвиживает меня…"

"Я резко сорвала с себя ремень и отбросила его. Попятилась, в панике выпучив глаза. Продавщица с изумлением смотрела на меня, а я продолжала пятиться, пока не уткнулась в прилавок. По телу пробежала дрожь. В груди похолодело, где-то в глубине меня гулко билось сердце, грозя взорваться. Я понимала, что сейчас всех напугаю, и попыталась успокоиться, но руки дрожали, и пришлось схватиться за прилавок, чтобы удержаться в реальности, не упасть в темноту.