Глаза стали мутными, как у выброшенной на берег рыбы, — должно быть, оттого, что ему постоянно приходилось лгать, изворачиваться, играть чужую роль, прятать свой подлинный взгляд, который я только что случайно перехватила. Лицо обрюзгло, рот неприятно скривился, углы его опустились… нет, все-таки подлость не проходит бесследно!

— Что, очень постарел? — спросил он с грустной усмешкой.

На этот раз прочитать мои мысли было очень легко.

— Зато мама совсем не постарела, — ответила я, возвращая ему фотографию. — Мертвые остаются молодыми…

Возвращая снимок, я еще раз взглянула на маму.

Ее лицо было радостным, но сквозь радость просвечивал какой-то надрыв, какая-то невысказанная тоска. Может быть, она предчувствовала, чем все обернется. Или это я теперь домысливаю то, чего не было на самом деле…

— Да… — он театрально опустил глаза. — Лена — это было самое светлое, самое настоящее в моей жизни…

«Что же ты так по-свински с ней обошелся? — хотела сказать я. — И с ней, и со мной?»

Но я этого не сказала. Я хотела понять, что же ему все-таки от меня нужно. Потому что ему действительно что-то было надо, я в этом не сомневалась.

Допустим, он — мой отец и фотография — не монтаж, но это не слишком проясняет ситуацию.

Я промолчала, но мое молчание было, наверное, очень красноречиво, потому что он снова начал оправдываться:

— Как раз тогда меня отправили с очень важным заданием за рубеж, у меня не было никакой информации о том, что произошло… ты понимаешь, организация, в которой я работал… да и сейчас работаю… очень серьезная организация, всех сотрудников тщательно проверяют, и любое пятно…

«Ах вот как! — подумала я. — Значит, моя мама — это пятно! Пятно на твоей биографии, пятно в твоем послужном списке! И я — тоже пятно!»

— Кроме того, я почти все время был далеко… такая уж у меня работа, и очень важная, между прочим, работа!

У нас в школе был такой мальчишка, Гена Матрехин.

На родительские собрания всегда приходила только его мать, и когда кто-то из ребят (а дети всегда очень жестоки) спросил Гену, где же его отец, тот на секунду покраснел, а потом гордо выдал: «Мой отец разведчик! Он на важном задании!»

Уже тогда такие романтические легенды не проходили, и ему никто не поверил.

У половины класса были такие же «отцы-разведчики» — спившиеся или просто исчезнувшие в неизвестном направлении.

А вот у меня, оказывается, действительно отец-разведчик! Ха-ха-ха. Так можно и умереть от смеха. Да за кого он меня держит, за полную дуру, что ли?

— А потом я пытался предложить твоей тете помощь, но она не захотела и слушать… Она была очень зла на меня, несправедливо зла, хотя, конечно, ее тоже можно понять…

Чтобы не выдать своих чувств, я снова принялась за шашлык.