Я преодолела первый порыв и осталась сидеть, решив, что запустить в своего неожиданного папочку чем-нибудь тяжелым всегда успею, а для начала попробую выяснить, что ему от меня понадобилось.

Тем более что к нашему столу приближался Тофик с подносом, на котором красовались шашлыки, распространяющие умопомрачительный запах, и чашка кофе для моего папочки.

Так что для начала хотя бы поем.

Кстати, если уж я решу чем-нибудь в него запустить, чашка кофе по-турецки очень для этого подходит.

Я впилась зубами в шашлык и прямо застонала от удовольствия.

Только теперь я почувствовала, как от голода скрутило все внутренности. Когда же я ела последний раз? До сих пор мне было не до того, столько навалилось неприятностей…

Проглотив кусок мяса, я нанизала на вилку кружочки огурцов и помидоров и скосила глаза на папочку. Он сидел рядом со мной, не притрагиваясь к своему кофе, и смотрел на меня таким настороженным и внимательным взглядом, каким кот следит за притаившейся мышью. Казалось, он караулит меня, ждет, когда я расслаблюсь и допущу ошибку, чтобы нанести неожиданный удар…

Поняв, что я смотрю на него, папочка мгновенно стер с лица это выражение и изобразил умиленную, отеческую улыбку… но я уже видела его настоящее выражение, и этой улыбкой он не смог меня обмануть.

Нет, ему определенно что-то от меня нужно! Да и вообще, я совершенно не верю, что этот тип — действительно мой отец!

Похоже, читать мои мысли вошло у него в привычку. Папочка достал из внутреннего кармана своего серого пиджака дорогой бумажник тисненой кожи, вынул из него фотографию и протянул мне.

— Я всегда ношу с собой эту фотографию… — проговорил он с такой напыщенной интонацией, с какой разговаривают актеры в старых советских фильмах. — Это самое дорогое, что у меня есть…

Как ни противно было, я взглянула на снимок.

Аппетит у меня сразу пропал.

На фотографии была моя мама — молодая, очень красивая, удивительно похожая на меня… то есть, конечно, наоборот — это я на нее похожа."

"И рядом с ней стоял молодой мужчина… его я тоже сразу узнала. Конечно, это был он — мой сегодняшний собеседник, не спускающий с меня настороженного взгляда.

Та же презрительная складка у губ, тот же тяжелый подбородок, то же слегка высокомерное выражение лица. Только на фотографии он, конечно, был красив, у него были яркие, выразительные глаза, мужественный рот… мужчина на фотографии так по-хозяйски обнимал мою маму, чтобы ни у кого не оставалось сомнений: это — его собственность.

Я невольно перевела взгляд на оригинал.

Он очень постарел, больше, чем должен был постареть за прошедшие годы.