"

"— Ты жила с теткой, я знаю, — поддакнул он. — Я много про тебя знаю, Таня.

Вот интересно, если он так много про меня знает и вообще в курсе, что у него была дочь, то отчего бы папочке в свое время не подбросить деньжат на воспитание ребенка, подарочек опять же на день рождения или к Новому году…

Я вспомнила, как мы с тетей Галей бедствовали, как тетки вечно не было дома, потому что после работы она как ненормальная носилась по частным уколам, как дядя Витя тайком совал мне шоколадные конфеты и булочки, потому что тетя Галя горда и никогда ничего не брала от посторонних.

Еще я вспомнила жалостливые взгляды соседок и бесплатные завтраки, которые мне как сироте всегда выдавали в школе, и посмотрела на роскошную иномарку этого типа. Назвать его отцом даже в мыслях как-то не хотелось. Да полно, откуда мужик вообще свалился на мою голову? Этак каждый вдруг объявит, что он мой папа, и что с того? Прикажете лить слезы и бросаться ему на шею?

Словно прочитав мои мысли, мой, с позволения сказать, папочка понурился и виновато проговорил:

— Я понимаю, что не был для тебя настоящим отцом… то есть никаким отцом не был… но меня много лет не было в России, меня отправили с важным заданием за границу, и я никак не мог с тобой связаться…

«И денег не мог прислать?» — подумала я.

Подумав о деньгах, я вспомнила ту историю, когда нам срочно понадобились деньги на квартиру и тетя Галя отправилась за этими деньгами… Она ходила к нему, к моему папочке, и выпросила денег.

Значит, папочка врет. Во-первых, он был в России, больше того — прекрасно знал, где я живу, и знал, как у нас с теткой плохо с деньгами. И даже не собирался помогать. Тетя выцарапала у него деньги со страшным трудом и с унижением — так, что потом напилась, единственный раз на моей памяти.

И еще одно.

Он знал тетю Галю в лицо, не мог не знать. Встречался с ней хотя бы тогда, когда она пришла к нему из-за денег. Было это… так, дядя Витя умер шесть лет назад, тогда сразу и началась история с квартирой… А сегодня «папуля» назвал Веру Анатольевну Галей… якобы был с ней незнаком…

Значит, он действительно врет.

Только вот интересно — зачем? И я преодолела первое побуждение.

Побуждение это было — немедленно встать, швырнуть ему в лицо солонку или перечницу, наорать как следует и уйти.

Причем совершенно не важно, сидел ли передо мной мой настоящий отец, который в свое время встречался с моей матерью и сделал ей ребенка, то есть меня, либо же какой-то посторонний мужик пудрит мне мозги с одному ему ведомой целью.

Так бы я и сделала, если бы я была такой, как прежде. Это было в моем духе — сначала действовать, а только потом думать.

Но со мной что-то произошло за последние дни, что-то во мне изменилось. Во мне проявилось что-то от тети Гали, моей рассудительной тетки.