И понес прочь от кафетерия, в тень земляничных деревьев, где было темно, как глубокой ночью. Я сел на ту же скамью, где видел Беллу солнечным утром много недель назад, и прижал свою ношу к груди. На востоке уже всходила бледная луна, просвечивая сквозь кружево облаков. Странный это был момент – вечер и ночь идеально уравновесили друг друга на небе.

Белла все еще ждала объяснений.

– Итак?.. – тихо спросила она.

– Снова сумерки, – задумчиво произнес я. – Конец еще одного дня. Каким бы хорошим ни был день, ему всегда приходит конец.

Эти дни так много значили и заканчивались так быстро.

Она насторожилась.

– Кое-что не кончается никогда.

На это мне было нечего ответить. Она права, но я думал совсем о другом непреходящем. Например, о боли. Боль не кончается.

Я вздохнул, потом ответил ей:

– Я привез тебя на выпускной бал, потому что хочу, чтобы ты ничего не упустила в своей жизни. Я не желаю, чтобы мое присутствие отняло что-нибудь у тебя, особенно если в моих силах этого не допустить. Хочу, чтобы ты была человеком. Чтобы твоя жизнь продолжалась, как случилось бы, если бы я, как и следовало, умер в восемнадцатом году.

Она передернулась и дважды с силой встряхнула головой, будто пытаясь избавиться от моих слов. Но когда заговорила, ее голос звучал насмешливо:

– В каком это параллельном мире мне вообще могло прийти в голову явиться на выпускной по своей воле? Если бы ты не был в тысячу раз сильнее меня, я ни за что не дала бы тебе затащить меня сюда.

Я улыбнулся:

– Ты же сама сказала, что здесь неплохо.

Ее ясные глаза казались бездонными.

– Только потому, что была рядом с тобой.

Я снова засмотрелся на луну. И чувствовал на своем лице ее взгляд. Не время тревожиться о будущем. Настоящее гораздо приятнее. Мне вспомнилось совсем недавнее прошлое и странная растерянность Беллы сегодня. Что она себе вообразила вместо того, чтобы прийти к очевидному ответу?

Я улыбнулся ей:

– Объяснишь мне кое-что?

– А когда я тебе отказывала?

– Пообещай, что объяснишь, – настаивал я.

– Обещаю, – нехотя согласилась она.

– По-моему, ты искренне удивилась, обнаружив, что я везу тебя сюда.

– Конечно! – перебила она.

– Вот именно. Значит, у тебя было какое-то другое предположение… Мне любопытно: зачем, по-твоему, мне вздумалось нарядить тебя?

Вопрос казался таким простым, шутливым и уместным. Никак не связанным с мыслями о будущем.

Но она смутилась, посерьезнела, чего я не ожидал.

– Не хочу об этом говорить.

– Ты обещала.

Она нахмурилась:

– Помню.

Я едва не улыбнулся, ощутив, как вспыхнули во мне давно знакомое любопытство и нетерпение. Есть вещи, которые не меняются никогда.

– Так в чем же дело?

– Мне кажется, ты разозлишься, – серьезно ответила она. – Или расстроишься.