Истины в этих словах было даже слишком много. Хотя на самом деле меня раздражал вовсе не мальчишка – такой открытый ум, отличающийся от среднестатистического, всегда приятно встретить. Досаду у меня вызывало то, что он олицетворял. Нечто хорошее, доброе и человеческое.

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы прийти в подходящее расположение духа.

Она отстранилась, взглянув на меня с любопытством и оттенком беспокойства:

– Чем?

Мысленно отмахнувшись от нелепой паники, я ответил ей в шутливом тоне:

– Во-первых, из-за него я нарушил обещание.

Она не помнила.

Я натянуто улыбнулся:"

"– Я же обещал сегодня не отходить от тебя ни на шаг.

– Аа. Ладно уж, прощаю, – с легкостью отозвалась она.

– Спасибо. – Я нахмурился, надеясь, что и эта гримаса получилась шутливой. – Но это еще не все.

Она ждала объяснений.

– Во-вторых, он сказал, что ты «отлично выглядишь», – я постарался придать последним словам оттенок недовольства. – А ты на самом деле выглядишь так, что это практически оскорбление. Ты не просто красива.

Она засмеялась, ее беспокойство за друга улетучилось.

– А может, ты просто судишь предвзято.

На этот раз я лучше справился с улыбкой.

– Вряд ли в этом дело. И потом, у меня превосходное зрение.

Она засмотрелась на мерцающие огоньки вокруг нас. Ее сердце билось медленнее, отставая от темпа играющей в ту минуту музыки, поэтому я двигался в ритме ее сердца. Вокруг звучали сотни голосов – обычных и мысленных, но я не слушал их. Для меня имел значение только стук ее сердца.

– Может, – заговорила она, когда песня снова сменилась, – все-таки объяснишь, зачем все это понадобилось?

Я не понял, и она многозначительно уставилась на гирлянды из гофрированной бумаги.

Я задумался о том, что мог бы ей сказать. Не про видение – у нее возникло бы слишком много возражений. Вдобавок оно относилось к слишком далекому будущему, о котором я изо всех сил старался не думать. Но пожалуй, можно было бы поделиться с ней некоторыми мыслями. Хотя обсуждать их лучше наедине, без посторонних.

В танце я изменил направление нашего движения и, продолжая кружиться, повел ее к задней двери. Мы прошли мимо ее друзей. Джессика помахала рукой, раздосадованная тем, что у Беллы платье лучше, чем у нее, и Белла улыбнулась ей. Никто из наших одноклассников-людей, похоже, не был полностью доволен этим вечером – кроме Анджелы и Бена, с благоговением смотревших друг другу в глаза. Эта пара вызвала улыбку и у меня.

Продолжая танец, я толкнул дверь спиной. Снаружи никого не было, хотя вечер выдался на редкость теплым. С облаков на западе как раз облетала последняя позолота заходящего солнца.

Поскольку нас никто не видел, я без колебаний подхватил Беллу на руки.