Математичка или русичка сразу бы увидели, что его нет, но сегодня первым уроком была физкультура, а отношения с ней у Матвея складывались «на вы». Физрук, как пить дать, решит, что он опять прогуливает, и с места в карьер сообщать никуда не станет, дождется конца уроков, чтобы наябедничать воспитательнице. Так что сорок пять минут форы у Матвея точно было.

За это время он успел добраться до вокзала, купить билет до отворотки на тридцать третьем километре московского шоссе, дождаться рейсового автобуса и с независимым видом усесться на заднем сиденье, стараясь не привлекать внимания. Впрочем, на этом автобусе частенько ездили школьники, теткин коттеджный поселок, а за ним еще один, побольше, были достаточно густонаселенными. Конечно, в основном чад предпочитали возить на машинах, но иногда дети все-таки пользовались автобусами, это Матвей помнил из прошлой жизни, когда ездил к тетке в гости вместе с мамой.

Он закрыл глаза и попытался вызвать в памяти мамин образ. Он уже стал забывать, какой она была. Нежный голос и ласковые руки помнил, а вот черты лица начинали расплываться в памяти, смазываться, таять, поверх них всплывали другие глаза, другой лоб, иные губы. И вместо мамы Матвей видел тетю Лилю, впрочем, чем-то неуловимо на маму похожую. По крайней мере, руки у нее были такие же ласковые, голос такой же нежный, а глаза такие же ясные, как у мамы.

Подошла кондукторша, проверила билет.

— Ты что, школу прогуливаешь? — строго спросила она.

— Нет, у меня вторая смена, — нашелся Матвей. — Я у бабушки в городе ночевал, сейчас домой еду в коттеджный поселок, другие учебники взять и форму спортивную. Физкультура у нас сегодня.

— До чего родители все-таки пошли безголовые, — проворчала кондукторша. — От горшка два вершка, а один раскатывает. Вот высадить надо тебя за то, что в транспорте без сопровождения взрослых едешь. Двенадцати лет ведь нету тебе?

— Нету, мне десять, — честно признался Матвей и сделал умильное лицо. — Тетенька, не высаживайте меня, я знаю, куда ехать. Меня часто одного родители отпускают, я самостоятельный.

— Ишь ты, самостоятельный, — проворчала женщина, но отстала.

До нужной ему остановки автобус доехал минут за двадцать. По всему выходило, что ненавистная физкультура уже кончилась, а значит, следующий учитель в любой момент мог спохватиться, что Матвея сегодня на уроках нет совсем. Конечно, он никому не говорил, куда собрался, а в городе его могли искать до посинения, но все-таки лучше было поторапливаться. О его побеге могла узнать тетя Лиля, а волновать ее Матвею совсем не хотелось.

Привезший его автобус, кряхтя и переваливаясь с боку на бок, как одышливая старушка, поехал дальше, фыркнув напоследок облаком сизого дыма. Матвей даже закашлялся.