Впрочем, и этого ей было достаточно. Вполне хватало для завершения замысла.

Ей не было жалко этих случайных жертв — красивую изменницу, тщеславную толстушку, подлую директрису интерната, угасающую от неизлечимой болезни тетку. Они получали то, что заслужили. Да и вообще, ее ведь никто никогда не жалел, чем они лучше? Так машина убийства была запущена, по городу поползли слухи о «цветочном маньяке», и над головами Дмитрия и Александры Ковалевых была занесена острая секира правосудия.

Ей доставляло болезненное удовольствие заказывать букеты для жертв именно на их сайте. Большую часть доставлял курьер «Мира цветов», некоторые Лёка приносила с собой, как цветок лайма или лядвенец, выращенные ею. Добывая букет амарантов, которые по ее заказу доставили в кафе, она притворилась мужчиной, чтобы еще больше запутать следствие. После многочисленных операций голос у нее был низким, легко трансформировавшимся в мужской. Забрать букет у бармена должна была женщина, и Лёка сделала это сама, немного изменив внешность и будучи уверенной, что ее не смогут выследить.

Всегда тщательно готовившаяся к преступлениям, Лёка не оставляла следов. Она продумывала каждый свой шаг, перекрывая лазейки случайностям. И все-таки не убереглась от внезапной встречи с Матвеем в темном коридоре интерната. Главная ее ошибка заключалась в том, что она не сочла эту встречу угрозой. Шансов, что детдомовец еще когда-нибудь встретится с ней, удачливой бизнес-леди, а встретившись, свяжет ее с убийством Колпиной, практически не было. Один на миллион. Кто ж знал, что именно он и выпадет Лёке только из-за того, что на пустынной дороге у следователя Ветлицкой сломается ее чертова машина.

— Ну вот и вся история, — закончила свой рассказ Лиля, машинально наблюдая, как Валерия Сергеевна выкладывает на большую тарелку сварившиеся манты. — Александру Ковалеву уже выписали из больницы, жизни ее мужа тоже ничего не угрожает, он пошел на поправку, а Ольга Широкова-Яковлева скоро предстанет перед судом. Бакланову осталось только закончить все формальности с бумагами.

— А вот и не вся история. — Лавров шагнул вперед, обнял Лилю и легонько поцеловал в запачканный мукой нос. — Ты еще забыла сказать всем, что мы с тобой подали заявление в ЗАГС и сдали документы на усыновление Матвея.

— Да вы что, — ахнул Воронов, а Бунин, давно догадывавшийся, что так все и будет, лукаво усмехнулся и достал из своего портфеля бутылку дорогого коньяка.

— За это надо выпить, — сказал он, а все остальные хором подхватили дурацкую, но позитивную присказку:

— А мы не возражаем!"