А над моей головой в это время умирали люди. Это я тоже чувствовала. Их отчаянье, слабость, страх смерти."

"Я старалась об этом не думать, не замечать. Они ведь тоже хотели меня убить! Разве должна я к ним проявлять эмпатию после этого? Но я их все равно ощущала. Пыталась закрыться, сосредоточиться на других обитателях моря, но они, слишком маленькие рачки, совершенно тупые мидии, некоторым из которых мешались в раковинах жемчужины, которые они не могли вытолкнуть собственными силами — все они не могли заглушить ужаса ожидания смерти, создаваемого десятками разумных.

Я попыталась сосредоточиться на другом. Тебе мешает жемчужина — я тебе готова помочь, только приоткрой створки. Не сразу, но мне удалось уговорить моллюска ослабить напряжение мышц, тонкая струйка воды вместо толстых неповоротливых пальцев легко проникла в нежное нутро живого существа и вытащила мешающийся перламутровый шарик. Облегчение, которое я ощутила от моллюска, больше всего напомнило облегчение после использования клизмы — спокойствие, легкость, «слабит мягко, не нарушая сна» — словно в рекламе.

И тут в окружающий эмоциональный фон тревожной нотой ворвался ГОЛОД.

Я не увидела даже, почувствовала всеми фибрами души — это приплыли за людьми, явилась расплата. Длинное серое тело, изогнутый треугольных плавник, пасть ощеренная несколькими рядами загнутых внутрь зубов.

Акула.

Глава 20

«Какая же ты мягкотелая дура», — ворчала я на себя, плывя прямо наперерез здоровенной акуле. И сподобилась же я отпустить на обед кракена в самый неподходящий момент. Не уверена, что этой тупой твари, у которой в голове из эмоций только голод, хватит мозгов, чтобы послушаться меня.

А в таком случае придется отбиваться магией. К тому же, подозреваю, кто-то из людей оказался ранен, а, как говорят, акулы чуют запах крови за несколько киллометров, а значит скоро сюда приплывут и другие любители поживиться свежим мясом.

Вот нахрена я это делаю? Эти люди пытались поймать меня с неизвестными целями, на которые вполне ясно намекали их размахивания разнообразным оружием. И ведь в случившемся с ними даже нет моей вины! Я не натравливала на них акул, напрямую я не управляла действиями кракена. Единственное, что можно было бы мне предъявить, так это оставление в опасной ситуации, но тут море в условиях средневекового общества — вряд ли кого-то удивит не вернувшийся в порт корабль.

Но, несмотря на все эти разумные рассуждения, я все равно заплыла прямо на путь движения акулы и попыталась как можно четче сформулировать ей посыл: «Прочь! Здесь нет еды!»

«Есть еда, чую еда!» — на это ее мозгов хватило, она даже не замедлилась.

Черт!

«Моя еда! Прочь!» — попыталась выглядеть как можно более внушительно.

«На всех хватит.