Несколько секунд между нами висела тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем часов и лаем собак за окнами.

— Я решила не рассказывать ей, — ответила Роза Эльдаровна, сжимая кружку ладонями. — Хочу, чтобы она хоть немного успела насладиться жизнью. И так много лет в глуши прожили, а в этом году столько перемен случилось: эта стипендия, новые друзья, большой город. Не стоит ей знать. К тому же, после определённого возраста уже не так важно, когда этот день придет, верно?

На улице скрипнула калитка, Роза Эльдаровна, словно собравшись, подхватилась и впервые обратилась ко мне:

— Виктор…

Но я уже знал, о чем она попросит.

— Я обещаю, что ничего ей не скажу.

Уже чувствуя ту боль, что ее ждет. Боль, которую пережил сам когда-то, оставшись с ней один на один, и поэтому еще сильнее желая Диану от всего на свете защитить. Но нельзя защитить от жизни. Все, что я могу — только быть рядом.

— Ответьте только на один вопрос, — попросил я. — Как вам врача подговорить удалось? В новогоднюю ночь.

Женщина улыбнулась той самой улыбкой, против которой я когда-то не смог устоять, увидев её на лице Дианы, и хитро прошептала:

— А у меня свои методы.

И я рассмеялся.

Дверь распахнулась. Диана влетала в кухню и тут же остановилась, словно ударившись о невидимую сцену.

— Виктор?

Одного моего имени, с выдохом расцветающего на ее губах, было достаточно, чтобы самый отвратительный день стал лучшим в жизни. Мне хотелось подойти и поцеловать ее, но я не рискнул даже с места сдвинутся. Не стоило испытывать границы дозволенного.

— Садитесь завтракать! — скомандовала бабушка. — Ты молоко купила?

— Что? — Диана все еще стояла у порога. В ее руках был пакет, который она крепко прижимала к груди.

— Молоко, — повторила Роза Эльдаровна.

— А, да. Вот. — Диана поставила на стол продукты.

— Вымой пока овощи на салат.

Я же сидел молча. Надеясь, что меня на этот раз не выгонят. Хозяйка же принялась суетиться на кухне, словно никакого разговора между нами и не было.

— Когда к Дианкиной матери впервые пришел свататься ее отец, — начала вдруг рассказывать она.

увшись, и сделал шаг назад, заглядывая в низкие окна. Диана по ту сторону, отодвинув горшок с мятой, глядела на меня извиняющимся взглядом.

— Иди давай, отлипни уже от подоконника и закрой занавески, — проворчала Роза Эльдаровна.

«Я тебе позвоню», — показал я, и мы попрощались.

Ночь я провел в гостинице, приехал на следующий день прямиком с утра, постучал и, на удивление, сегодня мне открыли.

— Ба, — протянула Диана, краснея, как помидор, что в этот момент сжимала в руках, — но Виктор же…

— Не перебивай! — отрезала она. — Так вот, когда он пришел, он мне сразу не понравился.

Я не смог сдержать усмешки.

— Профессор этакий, в очках и белой рубашечке.