"Наталья Калинина

Чужая ноша

В произведении использованы стихи Архиповой Дарьи

ПРОЛОГ

апрель 1956 г.

Запись в дневнике.« …Они женятся! Иван и эта Лида. Мне сегодня Зойка сказала. Лидка прибежала к ней в библиотеку утром радостная, сияющая и сообщила. Они ведь подруги – моя сестра Зойка и эта Лида. Ненавижу ее, ненавижу! Лидку… Если бы не она, Иван, может, стал гулять со мной. Он же ведь тогда, когда первый раз появился в нашем клубе, на танец пригласил именно меня, а не эту выскочку! Это уже потом ее заметил…

Я очень его люблю – еще с того самого вечера, когда он в клубе подошел ко мне… А встречаться стал с Лидкой, не со мной… Она красивая очень, по ней многие ребята сохнут, и не только из нашей деревни. Вот и Ване тоже приглянулась. Лида всех женихов отшивала, только смеялась над ними, а вот с Иваном стала гулять. Она моей Зойке как-то сказала, что любит его. Она еще много чего рассказывала. Придет вечером к Зойке, они закроются вдвоем в комнате – шептаться, а я, прислонившись ухом к двери, слушаю. Слушаю и плачу. Один раз они меня так и застукали – подслушивающую и зареванную. Вначале отчитывали, потом смеялись, что, мол, маленькая, тоже на Ваньку-то глаз положила? Они считают меня маленькой не смотря на то, что я всего на три года младше их. Зойка с Лидкой ровня, Иван их на два года старше. Меня он тоже, видимо, маленькой посчитал.

Я тогда, когда меня Зойка с Лидкой возле двери застали, разозлилась и убежала. Сестра меня полночи по всей деревне разыскивала. Нашла на сеновале колхозном – зареванную. Мы с ней потом до самых петухов прямо там, на сеновале, проговорили. Она все утешала меня, говорила, что встречу еще «своего Ваньку» – другого, а этот уже Лиду любит. А я возражала, говорила, что не нужен мне никакой другой ни Ванька, ни Петька, ни Серега. Никто. Только он. Я умру без него. Так и говорила ей, что без него – умру, жить не буду… Сегодня Зоя сказала мне, что Лида с Иваном женятся, у них на свадьбе вся деревня гулять будет. Зойка специально поторопилась мне первой сказать, пока я от других не узнала. Думала хоть так смягчить для меня это известие. Понадеялась, что я, узнав о свадьбе, пореву, да потом успокоюсь. Да разве успокоюсь? Только тогда, когда меня не станет. Это известие – мой приговор. Я не буду жить без Ивана. Или он станет моим, или не станет меня. Другого не будет. Я уже все решила…»."

"Девушка, дочитав исписанную страницу, отложила ручку: сегодня она не будет делать запись. Вначале собиралась сделать, да потом передумала, просто перечитала последние страницы своего дневника и еще сильней уверилась в мысли, что приняла верное решение. Закрыв толстую тетрадь в клеенчатой обложке, она убрала ее обратно в тайник и из того же тайника достала женскую косынку для волос и засушенный цветок садовой астры.