Коркоран запрокинул голову — боевой модуль в зыбком мареве силовых полей парил в небесах, обстреливая верхние края обрыва. Роботы отвечали, но на этот раз противник был иной, не утка, а клювастый и когтистый коршун: лазеры не могли пробить его защиты, и несколько малых ракет, взорвавшихся на силовом экране, не нанесли ему ущерба. Вихри пламени и дыма закружились над ущельем, снова и снова блеснул синеватый луч аннигилятора, градом полетели камни, и по склону стали сползать багровые ручейки лавы. Коркоран понял, что исход поединка предрешен.

Две колонны огня метнулись к небу, прорезав дымное облако. Он попытался вызвать роботов через связной браслет, но безуспешно — кажется, оба приказали долго жить. Это не слишком огорчило Коркорана, его занимало другое, неизмеримо более важное: где Зибель и что с ним? О том, что за его плечами смерть, он как-то не думал, хотя понимал, что, если луч аннигилятора пройдется вдоль ущелья, от Пола Коркорана даже праха не останется.

Пыль и дым, клубившиеся над каньоном, заволакивали небо, но ему удалось разглядеть угловатый корпус модуля. Машина висела неподвижно, готовая спуститься вниз или залить ущелье потоком лавы, но это не пугало Коркорана. Клаус! Где ты, Клаус? Рискнуть, попробовать ментальный поиск? Но он просил молчать…

Модуль дрогнул и начал подниматься, уменьшаясь с каждой секундой. Прямоугольный силуэт превратился в черточку, затем в точку и исчез, поглощенный дымным облаком. Улетел? Это было непонятно — пилот, придаток механизма, не принимал таких решений. Значит, его отозвали? Почему?"

"Он не успел додумать эту мысль — всколыхнулся воздух, мягко подтолкнул Коркорана, и на земле, между двух контейнеров, появилось тело Зибеля. Он лежал в неудобной позе, подвернув под себя правую руку; глаза его были открыты, голова окровавлена, плечо и грудь обожжены — так, что сквозь обугленную плоть просвечивали ребра. Ужаснувшись, Коркоран шагнул к нему, встал на колени, наклонился, всматриваясь в его искаженные болью черты, в знакомое лицо Клауса. Он уже не был похож на фаата; вернулись морщины и седые волосы, только теперь он казался лет на десять старше. Или на двадцать, подумал Коркоран. Впрочем, что говорить о возрасте попавшего в адский огонь?..

— Клаус! Ты слышишь меня, Клаус?

— Да. — Он поймал взгляд Коркорана и вдруг усмехнулся. — Плохо выгляжу, Пол? Ну, не переживай… Все-таки я не человек, а существо иной природы. Человек давно бы умер… от болевого шока, от травмы черепа, от перелома шейных позвонков, от того, что осколок ребра проткнул сердечную сумку… И, разумеется, от ожогов.

— Это что, диагноз? — спросил Коркоран. Он опомнился, изгнав ощущение ужаса и неизбежной потери. Зибель, конечно, был прав: для метаморфа все эти раны еще не означают гибель.