— Диагноз будет не таким, — промолвил его друг. — Но сначала скажи — они улетели? Там, наверху, я постарался разыграть спектакль… все натурально, достоверно — битва, сожженный труп врага, обломки роботов, предсмертная агония… Они убрались?

— Убрались, но, полагаю, по иной причине.

— Это уже неважно. Ты можешь улететь, а я отправлюсь в тихую пристань, на вечный покой…

— Отправишься, чтобы вернуться?

— Еще не знаю. Как получится, Пол, как получится.

— В этом нет нужды, — произнес Коркоран, надеясь, что заставит его переменить решение. — Селина жива, и жив наш корабль.

Они сражаются, Клаус. Я слышал ее голос… она звала тебя.

— Я тоже слышал, слышал каждый ее зов. Не могу передать ей свои мысли… Но ты, Пол, скажешь: Клаус, умирая, шептал ее имя. Скажи ей об этом, не забудь. Ваши женщины такие нежные, такие чувствительные…

— Старый хитрец! — воскликнул Коркоран, глядя, как исчезают страшные ожоги на плече Зибеля. — Старый ловкий мошенник!

— Пусть так. А теперь иди. Иди, Пол, и дай мне умереть в тишине и покое. Смерть — сугубо частное дело. Мне не нужны свидетели.

Коркоран, словно прощаясь, погладил его руку и встал.

Бросил взгляд на небо, все еще затянутое дымом, и твердыми шагами направился к модулю. Над приемником в бесконечном хороводе плыли глифы, и голос Селины Праа снова и снова повторял:

— Капитан, Клаус! Капитан, я приняла ваш вызов. Есть важная информация. Ответьте, капитан!

* * *Связь оборвалась внезапно. Ба Линь маневрировал, стараясь избежать ударов синих молний, орудия фрегата били по врагу, скользили у поврежденных башен «сапсаны», где-то в недрах корабля инженеры возились с регенератором, а Селина Праа будто выпала на миг из этого круговорота — сидела, уставившись на рацию, и слушала невнятный хор бормочущих звезд.

Никаких сообщений после взрывов, только шелест и шуршание помех. Взрывы случились там, на Рооне, — компьютер не докладывал о новых повреждениях, и их искалеченный фрегат все еще держался на плаву. Он мог сражаться и мог услышать зов своего капитана… Но капитан молчал.

Туманов повернулся к Селине. На его широком лице от виска до уха тянулась кровавая дорожка.

— Командуй, помощник! Мы в бою!

Она дернула головой, стукнувшись о пластину назатыльника.

— Ты слышал, Николай? Капитан! Это был капитан!

— Я слышал. Я, Санчо, Кирилл, Ба Линь… Мы все слышали! И мы ему ответим, когда он позовет.

— Там что-то взорвалось.

— Этим нас не удивишь, — раздался в интеркоме голос Пелевича.

«Литвин» и два его верных «сапсана» шли в атаку, и Праа забыла о смолкнувшей рации. Теперь отметок на локаторе стало поменьше, но все-таки много — тринадцать. Они расползались по экрану, чтобы охватить фрегат со всех сторон; тактика простая, но самая верная при численном превосходстве.