Теперь он выглядел точь-в-точь как Кро Светлая Вода, и точно такими же были все незажившие раны, переломы и ожоги. Но сердце его билось уверенней и сильней, грудь поднималась и опускалась в нечастых, но равномерных вздохах, и целебные растворы, вспрыснутые реаниматором, электростимуляция и облучение как будто делали свое дело: он, несомненно, жил. Может быть, даже шел на поправку.

Очнувшись от краткого сна, Сигурд Линдер в радостном изумлении уставился на приборы. В этот момент сидевший в рубке Пол Коркоран ощутил желание наведаться в медотсек, такое мощное, необоримое и внезапное, что по спине пробежали мурашки. Он поднялся, кивнул Ба Линю, вышел в коридор, проследовал через кают-компанию с висевшим на стене портретом коммодора Литвина и переступил порог медицинского блока. Линдер, изучавший показания биодатчиков и пляску кривых на экранах, обернулся:

— Хорошая новость, капитан! Кро оживает… Ну, во всяком случае, его состояние стабилизировалось."

"— Эти индейцы крепкие парни, — пробормотал Коркоран и шагнул к саркофагу. — Сыновья Маниту, волки лесов, бизоны прерий… Фаата с ними не совладать. Верно, Кро?

Кро не возразил ни словом — лежал, как прежде, неподвижно, в паутине проводов и трубок.

— Знаете, сэр, — с покаянным видом признался Линдер, — я чуть не задремал. Так, на секунду… И привиделось мне, будто Кро… ну, вы понимаете… будто датчики обнулились, на мониторах чистый фон, и саркофаг звенит… А я пошевелиться не могу. Ни рукой, ни ногой!

— Должно быть, глюки от усталости. Выспаться тебе надо, Сигурд, — сказал Коркоран, вглядываясь в лицо человека в реаниматоре. Потом наклонился и тихо прошептал: — С возвращением, друг мой. Айт т'теси. Я рад.

Губы Светлой Воды дрогнули, и Коркорану почудилось, что он улыбается."