У них уже все случилось, и воспоминания о том, как он входил в ее истекающее соками лоно, жаркой волной накатывали на него каждый раз, когда она оказывалась в зоне видимости.

И ничто, ни заботы, ни куча народа в доме, ни его так некстати простреленная бочина не могли помешать настаивать на своем. Нет смысла откладывать неизбежное.

Он был не из тех, кого возбуждал страх, раболепие, не увлекался извращениями и БДСМ, никаких поползновений в сторону малолеток. Он был обычным здоровым мужиком с банальными желаниями, сейчас сконцентрировавшимися на конкретной женщине.

Она упорствовала, но он не хотел ее ломать. Ничуть. Это не было самоцелью.

Но Кирилл был уверен в одном: когда они пройдут этап ее сопротивления, все тут же встанет на свои места. Для ускорения процесса он был готов подвергнуть свою будущую женушку небольшому стрессу.

Она безропотно шла за ним, а он надеялся, что никто им не помешает, и, к счастью, на пути к домашнему кинотеатру никого не встретилось. Эту прихоть сестренки Булацкий оборудовал несколько лет назад, но она нечасто здесь появлялась. Сестра в последнее время немного воспряла духом из-за присутствия брата Есении, и пусть эти эмоции были приправлены в основном негативом, но все же она хоть что-то чувствовала.

Та же схема действовала в отношении Есении. Булацкий не сомневался в том, что ее просто нужно встряхнуть, чтобы ожила и стала той самой женщиной из приватной комнаты, на которой он помешался…

— Садись, — скомандовал он ей, выпуская руку и указывая кивком головы в сторону удобных красных кожаных диванов, полукругом установленных в центре помещения в двадцать квадратов. Здесь царил полумрак, даже когда он щелкнул выключателем.

Мягкий рассеянный свет позволял видеть только очертания мебели и Есении, поспешившей занять место в углу центрального дивана. Она смотрела на него с пугливым непониманием, но отчего-то молчала, словно поток обвинений и просьб иссяк, поглощенный страхом.

Он снова почувствовал царапающее грудину чувство, словно причиняет ей вред. Помнил, что беременна его ребенком, что должен щадить ее, но, в конце концов, он не собирался никоим образом ее обижать."

"— Посмотрим кое-какое кино, — проговорил он спокойным голосом, беря пульт и находя на большом экране папку в своем компьютере, куда можно было войти через пароль.

 — Не переживай, кроме меня никто не видел этот файл. Не хочу, чтобы мысли о посторонних зрителях отвлекали тебя. Также можешь не переживать о том, что нас услышат. Кинотеатр оборудован шумоизоляцией. Так что никто не придет, если ты будешь звать на помощь, — попробовал он пошутить, но Есения, как и всегда, сжалась в его присутствии в комок и не была способна воспринимать юмор.