— Я… — растерянно пробормотала она, сотрясаясь от волнения и дрожи, зажмуриваясь от нежелания видеть то, как ублажает чужого мужчину, принимая его за мужа.

— Тогда условие поставлю я. На многое я сегодня неспособен, но и пощады не жди. Ты слишком долго испытываешь мое терпение. Разденься и ублажи себя передо мной. Ты не выйдешь отсюда, пока я не пойму, что ты кончила. А потом ты ублажишь меня. И только тогда я тебя отпущу.

Глава 19. Есения

Его слова звучали как бред. Никак он не хотел понять, что для меня совершенно чужой, внутренне я все еще считала себя замужней женщиной, а значит, происходящее сейчас определенно считалось изменой.

Но я не изменница, я не такая, по своей воле ни за что бы не нарушила брачные обеты, если бы даже знала, что муж мне изменяет. Мне было важно сохранить внутреннюю чистоту, важно было иметь то, за что я буду себя уважать.

Булацкий по крохотной частичке уничтожал прежнюю меня, разрушая мой идеальный образ и стирая прошлое, сжигая его до пепла. Зачем? Зачем?!

Ему нужна игрушка, послушная кукла для утех? Которую он заставляет? Что за фобии, внутренние комплексы у такого сильного, на вид уверенного в себе мужчины?"

"— Есения, я жду… — приказным тоном поторопил он меня, заставляя поежиться и едва удержаться от желания кричать и бесноваться.

Закусила губу до боли, поморгала, чтобы не разрыдаться, и почувствовала вдруг внутри всплеск ярости, полыхающий диким огнем. Он хочет получить развратную девку, исполняющую все его желания? Хочет доминировать? Поэтому прицепился как клещ? Он красивый, богатый, сексуальный и притягательный, с ярко выраженной харизмой и животным магнетизмом. Не верю, что у него есть недостаток в жаждущих его красотках. Так зачем ему такая простушка, как я?

— Кирилл, почему я? Ответь, — жалкий лепет сорвался с моих губ, и я вжалась в спинку дивана, ощущая, как сердце шумно барабанит в ушах, а тело покрывается холодным потом от дикого страха. Только я не знала, кого боюсь. Его, диктующего свою волю, или саму себя, начавшую плыть, неизбежно таять от присутствия мужчины, который вожделеет мое тело так открыто и откровенно.

Меня впервые столь яростно домогались. Это все было в новинку, поэтому будоражило кровь и наполняло ее крошечными искорками интереса и желания.

Но, как известно, от искры вспыхивает пламя…

Он склонился надо мной, принуждая выгнуться в неудобное положение, распластаться по дивану, хватаясь за предплечья нависшего надо мной Кирилла в попытке удержать натиск. Ненависть плавилась во мне и разливалась по венам, но вместе с тем меня ломало от противоречивых, выматывающих эмоций. Правду признавать непросто, как и воочию видеть свое падение и чувствовать, как отзывается все тело на кадры греховной ночи.