По предписанию она должна была направиться на курсы разведывательно-диверсионных групп. Что ж, всё сходится. На лбу не написано, что она прошла огонь и воду.

– Товарищ лейтенант, – насторожился Левашов. – Вы аж почернели весь.

– Всё в порядке. Я просто немного знаю эту женщину.

– Ну понятно, – усмехнулся Гулыгин. – Вот почему мы здесь!

– Да пошёл ты! – огрызнулся Глеб. – Я не видел, что это она, далеко было.

– Мистика… – со знанием дела резюмировал Карабаш.

Узнать эту девушку было трудно но он узнал её. Как же вы изменились, красноармеец Томилина… На сером исхудавшим лице остались только глаза, тоскливые, злые.

Лицо изуродовала судорога, она ещё не дошла до того состояния, когда в предсмертном забытье не чувствуешь холод.

Полицаи смеялись над ней, тыкали пальцами. Попыток посягнуть на девичью честь, по-видимому, пока не было. К такой не подойдёшь с лаской, обязательно что-нибудь откусит.

Она смотрела исподлобья на своих врагов и Глеб, кажется, догадывался о чём она думает.

– Товарищ лейтенант, мы можем перестрелять полицаев прямо сейчас, – прошипел Асташкин. Только прикажите. Мокрого места от них не оставим!

Шубин колебался.

Открывать огонь, можно и своих зацепить. Пленники блуждали между красноармейцами и полицаями мишенями. Даже если перебьёшь эту погань, ребят нужно во что-то одеть, не тащить же их в лес фактически голышом. На это нужно время, а на выстрелы слетится вся свора.

Из-за угла показались два немецких автоматчика.

Глеб шумно выдохнул: «Вот только вас здесь не хватало».

Солдаты вышли на пустырь, осмотрелись. Автоматы висели на груди. Замёрзшие руки они прятали в карманах и за полами шинели. Полицаи прекратили сквернословить и сделали почтительные мины.

Следом вышел офицер в звании майора, уверенно зашагал по пустырю, делая отмашку сжатой в кулак рукой. Полицаи приняли стойку смирно. Офицер мазнул их пренебрежительным взглядом, подошёл к пленникам, но близко не приближался, видимо побаивался. Эти люди вызывали у него чисто зоологический интерес. Он уставился на них с жадным любопытством. Ребята уже ни на что не обращали внимания, похоже окончательно ослабли. Один присел на корточки опёрся рукой о землю. Второй продолжал переступать с ноги на ногу, но глаза его поблёкли, взгляд утратил осмысленность.

Настя стояла с опущенными руками, угрюмо смотрела на офицера. Тот засмеялся, что-то бросил через плечо своим солдатам. Подчинённые отозвались услужливым смехом. Настя сплюнула под ноги, что-то процедила в ответ. Полицаи возмущённо загомонили. Офицер, видимо, тоже знал русские слова, вспыхнул. Разжалась рука в перчатке, он сделал шаг, ответил девушке сильную пощёчину. Настя не устояла, упала в снег. Шубин чуть не выскочил из укрытия, облился потом. Невозможно что-то сделать.