– Такие меры приму, что другим пример будет.

– Всё мужики, действуем быстро. Времени нет, – прошептал Глеб. – Приготовить ножи. Будем их резать как свиней.

В этом здании до войны действительно работала контора. Они увидели короткий коридор, озарённый пламенем свечи. Лавки вдоль стены, выцветшие объявления и графики. Поверх них красочный плакат, изображающий горящую деревню и убегающего злоумышленника. «Красные партизаны несут вам смерть. Вашим домам и вашей стране разорение!» – не вполне грамотно вещал текст на русском языке. Рядом ещё один: трогательный Союз мирного жителя в телогрейки и немецкого солдата – «Моя деревня не пострадает.

Я буду выдавать властям всех саботажников и бандитов!». Немецкий агитпроп работал на всю катушку. Выдавал нетленные шедевры.

В глубине коридора находилась печь, она отапливала здание. На полу валялись дрова. Из топки доносился хищный треск, процесс шёл полным ходом. Внезапное тепло как оторопь, кровь прилила к щекам. Главное не расслабляться. Дальше было небольшое помещение с кушеткой и письменным столом. Горела керосиновая лампа.

Толстомордый полицай развалился на кушетке, вроде не спал, но зевал заразительно.

Он лениво повернул голову, в миг стал серым и подскочил на месте. Гулыгин опередил командира, схватил полицая заворот, прижал к дверному косяку. Крик застрял в горле, полицай закашлялся. Острое лезвие вдавилось в шею, проткнуло кожу. Тонкой струйкой потекла кровь. Полицай захрипел, испуганно забегали мутные глаза. Дотянуться до карабина он не успел, тот стоял прислонённый к стене.

– Будешь кричать – проткнуть горло! – на всякий случай предупредил Гулыгин. – Сигнализируй, что понял.

– Понял, – прохрипел полицай. – Не убивайте!

– Почему? – задал Гулыгин обезоруживающий вопрос.

– Не убивайте! Я свой, русский. Я в колхозе работал. Бригадиром механизаторов.

– Оставь при себе свои биографические сведения, – сухо сказал Шубин. – Пленные где? – В подвале. Немцы завтра утром их вешать будут.

– Где подвал? – Шубин начинал злиться.

– Там, – полицай показал глазами.

– Сколько ваших в зданий?

– Трое нас. Пока трое.

– Ладно.

Гулыгин перехватил выразительный взгляд командира и рассёк предателю горло, предусмотрительно отступив в сторону.

Полицай подавился, за вращал глазами, что-то забулькал и зашамкал. Гулыгин схватил его за ворот, аккуратно вернул на кушетку продолжать предсмертные муки.

– Товарищ лейтенант, на этом уровне больше никого, – тягучим шёпотом сообщил Левашов. – Мы с Лехой по быстрому всё осмотрели. В подвале они. Мурлычет там кто-то. Только осторожно, ступеньки неудобные.

Лестница крута уводило вниз. Стены изъели широкие трещины. В них полицаи вставили свечи. Они оплавились, капал воск похожий на слезинки.