– Уткин, остаться здесь. Каркать умеешь?

– Нет, товарищ лейтенант. Вороной никогда не пробовал, но как кулик могу. Мы когда с ребятами из нашего гаража на охоту ездили…

– Не продолжай. Кричи как кулик. Закопайся тут. Пошли.

На этой окраине находились постройки сельскохозяйственного назначения. В текущий момент их не использовали. Если и имелась в деревне живность, к приходу оккупантов ее точно не стало. Немцы стояли в Булатове не меньше недели.

На всю группу имелся один единственный глушитель. В войска подобные изделия поступали редко и выдавали их на задание неохотно.

Глеб извлёк из внутреннего кармана револьвер, навернул на ствол увесистой цилиндр, сунул обратно за пазуху. Пригнувшись добежал до продолговатого строения, оторвал пару досок у самой земли, они едва держались, заполз внутрь. Судя по неистощимым запахом в лучшие времена здесь был коровник. Половицы прогнили, громоздились ржавые бидоны, охапки слежавшегося сена. С внутренних стен осыпалась штукатурка.

Хлев промёрз насквозь, но в нём хотя бы не дуло. Бойцы пробрались внутрь, растянулись по сумрачному пространству. Сохранилась дверь на противоположной стороне, она была прикрыта.

В окна вместо стёкол были вставлены фанерные щиты. Фанера прогнила насквозь в ней зияли дыры. Через эти амбразуры открывался вид на двор соседнего здания.

Постройка была добротной, сложенной из брёвен. Очевидно имела отношение к администрации колхоза. На крыльце осталось вывеска, но о чём она гласила прочесть было невозможно. Очевидно в здании были неплохие подвалы, раз здесь держали пленных. На крыльце курили и гоготали двое. Это были не оккупанты. Мужики с небритыми русскими лицами, одетые в фуфайки, ушанки и ватные штаны.

За плечами болтались карабины «Маузер». На рукавах белели повязки и что на них написано тоже неясно.

– Полицаи, сука! – прошипел обосновавшийся рядом Гулыгин. – Предатели народа, мать их! Товарищ лейтенант, да мы их на раз уложим.

– Помолчи, – буркнул Глеб. – Просто наблюдаем.

Перекур не затянулся. Представители местной власти потоптались на крыльце, выбросили окурки и вернулись в здание. Там было тепло. Из печной трубы на скате крыши валил дым. У крыльца громоздилась поленница колотых березовых чурок. Там же воткнутый в колоду топор.

Полицаи плотно прикрыли за собой дверь.

Вагонов времени разведка не располагала. Шубин посмотрел на часы, давно уже начало смеркаться. Полумрак густел, хотя видимости ещё сохранялась. Выходить через дверь была опасно, она не могла не скрипеть. Фанерный лист держался на честном слове, отогнуть его не составляло труда. Вряд ли здание было набито полицаями. Трое, максимум четверо.

Шубин начал осторожно отрывать лист. Предостерегающе зашипел Карабаш. Глеб застыл, снова прильнул к щели.