– О чём молчите, товарищ лейтенант? – осторожно спросил Левашов.

Это был один из редчайших случаев, когда Шубин не знал как быть. Какое дело полковой разведки до этих несчастных? У них свои задачи у него свои. Вмешиваться в чужие дела только делу вредить. Но с другой стороны свою задачу группа выполнила, должна вернуться в расположение и не произойдёт ничего ужасного если они немного задержатся.

– Сами понимаете, бойцы, – проговорил лейтенант. – Там наши. Пусть лопухи и недотёпы, но всё равно наши. Не можем мы их бросить. Согласны?

Разведчики молчали.

– Да, это не то чем мы должны заниматься, – продолжал Глеб.

– Но свою задачу мы выполнили. Не хочу вас неволить, это не приказ. Кто не хочет может отправляться в наше расположение. С остальными мы попробуем вытащить этих ребят. Скоро начнёт темнеть. Подобраться туда несложно. По прямой метров триста. До утра их не казнят. Вытаскиваем и в южный лес, – он показал подбородком на тёмный лесной массив слева от деревни. – Нас могут преследовать хоть до посинения, мы всё равно уйдём. Кто со мной?

– Зачем спрашиваете, товарищ лейтенант? – вздохнул Таманцев.

– Мы своих не бросаем. Надо вытаскивать.

– Вы словно узнали там кого-то, – метко подметил Вербин. – Прямо в лице изменились. Мне не показалось, товарищ лейтенант?

Глава девятая

Его бойцам впору памятник ставить за стойкость. почти сутки на морозе и никто не хныкал, не рвался к костру или в тёплое помещение. Одежда соответствовала погоде, но сутки – это много.

Ждать сумерек не стали. К четырём часам все разведчики собрались у растерзанной силосной ямы на южной околице деревни. Запашок здесь царил отменный. Спускались в яму зажав носы Вербин представил, что такое русский дух и с чем его едят.

Добрались без приключений. Оккупантам ничто не мешало выявить противника в складках местности."

"– Вербин, Гончар, Таманцев и Боровкин – остаётесь здесь, будете прикрывать наш отход если что. Рассредоточиться. В эту яму больше не лезть, а то навсегда пропахнете. Можете занять пару сараев. Держите наготове гранаты. Остальные за мной, но вперёд батьки не лезть.

Присутствие немцев чувствовалась во всём. Работали генераторы, доносилась чужая речь. Впрочем речь была и русская. Надрывал глотку какой-то мужик, звал плотников к сельсовету, срочно требовалось что-то сколотить.

Воображение уже подсказывало что именно. Судя по всему в деревне находился собственный полицейский участок и целая свора наспех обученных фашистских прихвостней.

За околицей было спокойно. Где-то скулила собака. Покосившиеся избы вросли в землю. Крыши прогибались под снежной массой. Печи топились практически везде. Глеб перелез через плетень, перебежал к углу дощатого сарая. Следом подтянулись остальные, подбегали пригнувшись.