– Оно, конечно, пошловато… Но ведь я написал его будущей жене, правда? – Не дожидаясь ответа, он начал декламировать:

– Диана! Твой волшебный зад,как солнца диск под облаками,потрогать бы его руками,но обожгусь, рука – назад!Когда ты наклоняешь стан,Чтоб чисто вымыть под кроватью,Зад просится в мои объятья,Но воли я рукам не дам!..Дальше последовали столь же изысканные подробности про спину, которую автор еще «не изучил».

Диана не знала, как реагировать. Обратить все в шутку? Но вдруг Розенберг обидится? Восхищаться его поэтическим талантом? Она не видела себя в зеркале, но была уверена, что покраснела.

– Неважнецкая я какая-то муза, – пробормотала она, когда автор наконец перестал декламировать.

– Нет, это поэт подкачал. Я, Диана, сроду не писал приличных стишков, одно непотребство.

Розенберг снова взял ее за руку, несколько раз погладил по тыльной стороне кисти, а потом сплел ее пальцы со своими.

– Видит Бог, мне нелегко было на это решиться, – сказал он. – Я вижу, какая вы хорошая, добрая и самоотверженная девушка. Сначала мне просто хотелось закрутить с вами легкий романчик, но я быстро понял, что вы никогда на это не пойдете.

А потом, когда мы играли в карты с вашей матушкой, мне было так спокойно… Я почувствовал себя умиротворенным. Я думал расстаться с вами, ведь у меня дети, которые могут ревновать. А потом решил все-таки рискнуть. Итак, если вы согласны на спокойный, дружелюбный брак без диких страстей, то вот он я.

Диана кивнула и мягко улыбнулась расстроенному Розенбергу.

– Еще раз повторяю, я не влюблен в вас так, как можно было бы ожидать от жениха. Вы осознали это, Диана? И не надо улыбаться, мол, поживем – увидим, может, он еще и полюбит меня безумно и страстно.

Этого, увы, никогда не будет. Я обещаю уважать вас, заботиться о вас, но настоящей любви вы от меня не дождетесь.

Да сколько можно талдычить об одном и том же! Вот что она должна отвечать на это? Только одно: ах, нет счастья без любви и никакие ваши деньги не способны компенсировать ее отсутствие! Он ставит ее в неловкое положение, ей-богу.

– Я так настойчиво повторяю это, – продолжал Яков Михайлович, – чтобы вы выбирали свою судьбу с открытыми глазами.

Вот подлец! Может, ей надо сказать, что она восхищается Розенбергом и уважает его, поэтому готова служить такому великому человеку даже без любви? Но, если честно, за короткое время знакомства Розенберг не продемонстрировал никаких признаков величия и не совершил достойных восхищения поступков.

– Наверное, я тоже не способна на дикую страсть, – осторожно произнесла Диана. – А раз так, то требовать ее от вас с моей стороны было бы просто непорядочно.

Розенберг вздохнул и сильнее стиснул ее руку.

– Вы такая простодушная, Дианочка.