В машине Розенберг вручил ей большой букет белых роз, упругих и мясистых, так что Диана догадалась, что сегодня ее ждут сюрпризы. «Потащит в постель», – угрюмо решила она, скрывая мрачное лицо за цветами.

Но повернулось иначе.

Ресторан будто был создан по образцу аналогичного учреждения из старых советских фильмов про красивую жизнь: тяжелые шелковые занавески, приборы с треугольными парусами льняных салфеток, официанты в черных брюках, белых рубашках, с галстуками-бабочками. Диане здесь не нравилось, да и еда оказалась не слишком вкусной; впрочем, она сделала очень скромный заказ, желая продемонстрировать Розенбергу, что на его деньги не претендует.

Поэтому они довольно быстро закончили с обедом и теперь пили кофе в уютной нише пустого ресторанного зала. Она потянулась к своей чашке, но Розенберг мягко остановил ее руку.

– Послушайте, Диана, – серьезно сказал он, – выходите за меня замуж.

Диана планировала разыграть изумление, услышав от Розенберга эти вожделенные слова, но сейчас она была изумлена на самом деле. Играть не пришлось.

Она подумала: да может, ей просто послышалось? Или она неправильно поняла Розенберга? Ведь это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

– Итак, я хочу, чтобы вы стали моей женой, – повторил он.

Сомнения исчезли.

– Но это так неожиданно… – совершенно искренне пробормотала она.

– Знаете, я и сам не был уверен, что решусь, – улыбнулся Розенберг. – Не буду обманывать, я не влюблен в вас до безумия, но в моем возрасте такое уже вряд ли возможно. Моя жена умерла, а я очень любил ее, и мне уже никогда не полюбить снова так сильно…

Диана смотрела на него очень внимательно.

– А вы мне нравитесь, – он осторожно накрыл ее руку своей, – я уважаю вас и полагаю, что на многие жизненно важные вещи мы смотрим одинаково. Разве этого не достаточно?

– Для крепкого брака то, что вы назвали, гораздо важнее любви, – буркнула Диана.

Несмотря на то что ее мечта начинала сбываться, она испытывала ужасное разочарование. Как обидно было выслушать такое скучное, совсем не романтическое предложение! Но разве сама она думала о романтике, изобретая способы, как окрутить Розенберга? К тому же любовь проходит, как ее ни храни… Пусть бы он был влюблен в нее сейчас, все равно разлюбил бы рано или поздно да еще и злился бы на нее же за то, что она не вызывает в нем прежних эмоций… Нет, определенно так гораздо, гораздо лучше!.

Но она уже выбрала себе образ романтической дуры, значит, нужно ему соответствовать. Правда, непонятно как. Настоящая романтическая дура тут же сообщила бы Розенбергу, что «нет жизни без любви», зарыдала бы и умчалась прочь от него, прижимая к глазам белый кружевной платочек.