Девять, да нет, десять из десяти женщин воспользовались бы моим признанием, чтобы поселить в моей душе комплекс вины. А с вами, я думаю, мы поладим.

Диана почувствовала, как его колено коснулось ее ноги. Потом он отпустил ее руку и, подавшись вперед, погладил ее бедро.

Она машинально проверила, длинная ли скатерть постелена на столе."

"Однажды бабушка рассказала случай из своей биографии. Ее избрали в президиум какой-то научной конференции, а рядом посадили профессора, неравнодушного к яркой бабушкиной красоте. Во время скучного доклада он развлекался тем, что прислонял свое колено к бабушкиному, клал ей руку на бедро, пытаясь приподнять край юбки… Бабушка отодвигалась, сбрасывала его руку, но он упорно возобновлял попытки.

Через некоторое время бабушка заметила, что зал как-то подозрительно чутко внимает докладчику, хотя тот не сообщил ничего сенсационного. Страшная истина о том, что стол в президиуме не застелен, как обычно, бархатной скатертью, дошла до бабушки не сразу. События происходили в тот период, когда секса в стране еще «не было», и, по-видимому, для многих сидящих в зале данное зрелище было воистину порнографическим.

Слава богу, ресторанная скатерть свисала до полу и надежно скрывала сексуальные игрища Розенберга от посторонних взоров.

Диана слегка расслабила сжатые коленки, но он убрал руку и сказал:

– Слишком аппетитно. А мы ведь собираемся потерпеть до свадьбы, я правильно понимаю? Но обещаю, что терпеть придется недолго.

Дверь открылась без стука, и в кабинет вошла Галя.

Розенбергу совсем не хотелось ее видеть, однако он галантно привстал и показал ей на стул.

Она уселась, вызывающе закинув ногу на ногу, и достала из сумочки сигареты.

Яков Михайлович задумчиво глядел на бывшую любовницу. Галя была редкостно красивой, просто завораживающей женщиной. Диана ей в этом сильно уступала. Главную прелесть в Дианиной внешности составлял открытый и доброжелательный взгляд да еще длинные густые волосы. Галя же, если бы жизненные обстоятельства сложились иначе, могла бы стать топ-моделью или даже кинозвездой. Огромные, как на персидских миниатюрах, глаза, яркие пухлые губы, тонкая талия, ноги совершенной формы… Раньше Розенбергу очень нравилось любоваться этим телесным великолепием, но после знакомства с Дианой он как-то внезапно к Гале охладел.

– Чай, кофе? – спросил он, мечтая, чтобы она спросила его о какой-нибудь ерунде и побыстрее ушла. Выяснять отношения он, как и большинство мужчин, терпеть не мог.

После вечера, проведенного у Дианы за игрой в покер на спички, Розенберг перестал звонить Гале, надеясь, что она догадается о разрыве сама.