Что значило все это по сравнению с тем, что она видела, — по сравнению с ослепительной красоты костюмами и чудесным, захватывающим зрелищем?!"

"Огромный зверь, словно послушная собака, исполнял все приказы красавицы в красном платье: вставал на задние лапы, забирался на огромную бочку и наконец даже станцевал. И все это время крошечная женщина на спине животного все так же радостно улыбалась, совсем как королева в своем роскошном костюме. А когда женщина спрыгнула со зверя и стала кланяться и приседать, Мара не смогла удержаться и завизжала вместе со всеми остальными.

Тоненький мужчина, которого она уже видела, одетый на этот раз в чудесный золотисто-алый костюм, что-то громко сказал, и из-за занавеса снова выскочили акробаты. Мара смотрела, затаив дыхание, как они кувыркаются через голову, ходят на руках, подкидывают друг друга вверх.

Это было как в сказке. Потрясенная, Мара не могла отвести глаз от этих счастливых людей в искрящихся костюмах — все это было так непохоже на ее унылую жизнь! Она дрожала от зависти. Вот бы и ей стать одной из них, жить среди них — вот это было бы действительно счастье! Но это невозможно, конечно… С какой стати им брать к себе цыганскую девочку, которая не умеет делать ничего подобного?

От этой мысли Маре вновь стало очень грустно, и она снова захотела пить и почувствовала, как болит спина. Она отсидела ноги и легла передохнуть. Но тут тоненький мужчина опять закричал:

— Внимание, внимание! А теперь перед вами выступит любимица публики, прекрасная и несравненная мисс Долли Ли!

Зрители так громко захлопали в ладоши и так отчаянно завизжали, что Мара не могла не выглянуть снова. А увидев выбежавшую на сцену девушку, она опять позабыла и о боли, и о жажде. Она смотрела на нее, широко раскрыв от восторга рот, — на невообразимо прекрасную девушку с длинными светлыми волосами, ярко-красными губами и подведенными черным глазами. Она вся: от пушистых перьев на голове до маленьких туфелек — была одета во что-то белое, серебристо-белое, мерцавшее при свете фонарей. И она тоже радостно улыбалась.

Когда тоненький мужчина ушел за занавес, заиграла музыка, и девушка полезла вверх по висевшему в центре шатра канату. Вдруг музыка смолкла, и стало тихо-тихо. Артистка напомнила Маре белую бабочку, которую она однажды поймала, но тотчас же отпустила, потому что та была слишком прекрасна. Девушка взбиралась все выше, время от времени останавливаясь, раскачиваясь в разные стороны, взмахивая при этом одновременно рукой и ногой и все так же улыбаясь.

Добравшись до самого верха, она подпрыгнула, поймала маленькие деревянные качели и пронеслась над зрителями, выделывая в воздухе всевозможные акробатические трюки, — ее тело было настолько гибким, что, казалось, совсем не имело костей.