Это еще больше походило на сказку.

Мара так боялась что-нибудь пропустить, что приподняла край холста повыше, чтобы получше разглядеть девушку наверху. Она завизжала от ужаса, когда девушка вдруг отпустила перекладину и взмыла вверх, и радостно закричала, когда та благополучно зацепилась за качели каблуками.

Но собственный крик так напугал девочку, что она поспешила спрятаться и не отважилась снова выглянуть.

Мара лежала, свернувшись, на опилках, и от обилия впечатлений у нее кружилась голова. Как хотела бы она быть на месте этой девушки — чтобы все радовались, хлопали в ладоши, чтобы ее любили, чтобы она сверкала на сцене, точно звезда. За это Мара отдала бы все. Все что угодно.

Мечты туманили девочке разум. Ей чудилось, что она, Мара, уже большая и выступает в этом шатре. Она красивая, гибкая, одетая во все белое. Она легко парит в воздухе. Зрители следят за ней, затаив дыхание, глазами, полными восхищения и любви, — а она там, наверху, где никто не может достать ее, свободная как птица, и она кружит, кружит…

Поглощенная своими мечтами, девочка не заметила, как представление закончилось, музыканты перестали играть, а зрители ушли из шатра. Неожиданно чья-то рука крепко схватила девочку за шею.

Перепуганная Мара боролась, словно дикий зверек, но силы были явно неравны.

— Что там? Крыса? — глухо спросил чей-то голос.

Мара не поняла смысла этих слов, но в них прозвучало всего лишь удивление, и ей стало уже не так страшно. Да, ее поймали, но еще не все потеряно. Она знала несколько способов, как можно провести гаджо. И, не долго думая, выбрала самый простой — громко заплакала. Мужчина, насколько она могла судить по его интонации, смутился:

— Ну же, малышка, не бойся. Я не трону тебя. Я только помогу тебе найти родителей. Они, должно быть, ищут тебя повсюду.

Мара заплакала еще горше, и он быстро добавил:

— Слушай, если ты сейчас же не перестанешь плакать, мне придется отвести тебя к шерифу.

Ненавистное слово «шериф» было единственным, что поняла девочка, но плакать на всякий случай перестала.

— Ну вот, так-то лучше. А теперь давай-ка скажи мне, кто твои родители, и я, может быть, даже прощу тебе то, что ты не заплатила за представление.

— Эй, Арни, прекрати мучить ребенка! Ты что, не видишь — она и так до смерти перепугана? — раздался женский голос."

"Глаза Мары округлились от удивления. Никогда в жизни она еще не видела такой огромной женщины. Может, она демон, привидение? Неужели это просто очень толстая гаджо?

— Я просто пытаюсь выяснить, как ее зовут, — объяснил мужчина. — Ну же, малышка! Не бойся. Я Арни Маличи, хозяин цирка. А это мисс Таня, самая толстая женщина на свете. А как тебя зовут?

Мара стояла, потупив глазки, приклеившись взглядом к своим босым ногам, и ничего не отвечала.