Не дай ему помереть, кама? Он на младшего моего похож. Пусть будет немой, пусть говорит с духами, но живой будет!

— Не говори так! — одёрнула женщину старуха. — Не сумею вывести его душу из нижнего мира, найдёшь шамана сильнее. Если разум не помутился, придёт и душа. Готовь петуха, завтра снова пойду искать его в нижний мир!

Женщина вскрикнула в ужасе и зажала рот. Старуха усмехнулась, довольная этим испугом.

— Оставлю тебе настойку из чёрной рябины, — шаманка пошарила на поясе и нашла кожаный бурдючок, привязанный к одной из свисающих с пояса верёвок. — Вечером дашь с молитвой нижнему богу. А утром, когда заря — с молитвой верхнему дашь.

Женщина закивала и протянула руку за бурдючком.

Я слушал этот бред и понимал: я в больнице. Это я слышу голоса медсестёр, а фоном идёт старенькое кино, вроде фильма «Дерсу Узала». А мозг мой придумывает кошмары.

Жуть какая. Только бы не свернуться."

"Ну, Женька ты и валенок — даже помереть нормально не можешь.

Заговорить с женщинами мне даже в голову не пришло. Поддерживать бред опасно. И так он слишком детальный.

Нужно было сделать что-то, чтобы проснуться. Чтобы кошмар прервался.

Я попробовал ущипнуть себя, но даже поднять как следует руку не хватило сил.

Шаманка тем временем встала. И тут же хлипкая дверь аила из коры и палок отлетела в сторону и внутрь просунулась бритая наголо мужская голова.

— Эй, Майа-та! Соседи говорят, ты подобрала какого-то чужака! Прячь его! Найманы терия Вердена пришли пешими и ходят по юртам. Ищут мясо для своих драконов!

Снаружи донеслись крики и звяканье оружия.

И бритый вдруг завопил:

— Здесь! Здесь! Сюда!

— Сам упредил, сам же и навёл! — прошипела сквозь зубы шаманка.

Двое воинов в кожаных доспехах, обшитых костяными пластинами, втиснулись в аил.

— Вот он! — указал на меня бритый. — Бормочет что-то чужое! Верно, чужак! Верно, замышляет убить терия Вердена!

Женщина, которую бритый назвал Майя, раненой птицей бросилась навстречу воинам.

— Это мой сын! Он бредит! Духи зовут его в нижний мир, он говорит с духами! — закричала Майя, прикрывая меня своим телом.

— Твой сын — бунтовщик? — один из воинов выдернул из ножен на поясе короткий меч. На удивление, не медный даже, а из железа.

— Да какой же он бунтовщик? — зачастила женщина, загораживая меня. — Он же совсем ребёнок! Посмотри, у нас и оружия никакого нет!

Бритый попытался с ней спорить, но шаманка вдруг зыркнула на него, и мужик заткнулся. Сообразил, что воины-то уйдут, а ему ещё жить в этой деревне.

Найман с мечом оттолкнул женщину, шагнул ко мне и сдёрнул одеяло. Постоял, рассматривая.

— А раны его откуда? — спросил он подозрительно. — И почему волосы обгорели?

— Раны его от когтей барса, — пробурчала шаманка. — Шёл на белку, а встретил тигра, такой из него охотник. А волосы ему подпалила я.