Их, конечно изредка ловили и обвиняли в совокуплении с Дьяволом, затем жгли на костре, топили в бочке, либо давили камнем. Но честные граждане, как правило, обвиняли и казнили не совсем тех, а если точнее, совсем не тех женщин.

Яга сразу в город не пошла, да и крепостные ворота были закрыты. Она эти стены запросто перемахнула бы, да только вот действовать надо было с осторожностью. Не зря же в такую даль летела, чтобы в первый же день тревогу среди рижских стражников поднять. Поэтому терпеливо дождалась утра, пристроилась в хвост пешего каравана каких-то ободранных попрошаек, да так и вошла в приоткрытые по этому случаю ворота.

Для пущей пользы ведьма решила напустить в округу непроницаемого тумана. Достала из сумы веточки белены, и раскрошив в ладонях, дунула труху по ветру, тихо приговаривая волшебный наговор «Клубись, затуманься!»: «Доухати слепь обманом! Глава и пята водицей ходити! Разлитися млеком густо!»

И туман пришел с Даугавы – плотный, белый, осязаемый. Заволокло все окрестности непроницаемой мглой.

В таком тумане вытяни руки перед собой, и растопыренных пальцев не увидишь.

Баба Яга проверила увесистый кошель с золотыми монетами на поясе и пошла по узким улочкам Риги.

На что она надеялась, одним богам известно. Яга думала, что здесь раздобыть чистую бумагу будет не трудно, имея за душой золотишко и твердое желание именно купить необходимое, а не разрушать это несчастный городишко, распугивая толстых, усатых стражников, не отличающихся особой бдительностью.

Она даже прошествовала до высотной башни Домского собора и неожиданно получила из-за угла сырым поленом по голове. Земля рванулась к лицу и Баба Яга потеряла сознание.

– Где я? – прошептала она через сутки. Веки с трудом раскрылись и ничего не увидев, закрылись обратно. Превозмогая боль в затылке, она призадумалась и прошептала.

– Думала, помру хоть, а теперь вон оно как. Пленили меня изверги коварным образом. Убью всех, но сначала рассмотрю тех, кто меня стреножил."

"Тяжелая кованая дверь каземата громыхнула и, впустив тусклый свет в сводчатую камеру, замерла, немного скрипнув.

К прикованной ведьме пожаловали посетители.

– Это она? – спросил властный голос. – Эта попрошайка действительно ведьма?

– Да, ваше преосвященство, – ответил писклявый заискивающий голосок.

– Клаус, это настоящая ведьма? Надеюсь, ты не заставишь меня вновь жечь на костре простых рижских горожанок?

– О! Что вы, ваше преосвященство! – залепетал кто-то.