Бабе Яге было неудобно отталкиваться помелом, но ей так хотелось спасти из полона эту несчастную русскую бабу, что она терпела тесноту и неудобства. – Здесь не твой род, полетели домой, как две лебедушки – черная и белая.

С головы княжны свалилась татарская шапочка, и полыхнула волна почти белых с золотистым отливом волос. Ступа ускорялась, качаясь то вверх, то вниз, а удивительные волосы молодой красавицы перехлестывали черные космы Бабы Яги. Так и ушли в красный закат. Девушка успокоилась, еще крепче прижалась к груди ведьмы, и прошептав «спасибо, матушка», задремала.

Летели долго, а достигнув родных просторов, Баба Яга скомандовала:

– Высыпай здесь свои магические зерна! Это не твои дети. Все порастет травой, и ты забудешь о своем кошмарном пленении.

Молодая женщина послушалась, развеяла семена над полем и кошель с высоты сбросила, только и промолвила:

– Как высоко!

На этом все и закончилось. Баба Яга долетела до ближайшего русского поселения, высадила пассажирку у ворот частокола, махнула помелом на прощание и скрылась в предрассветной дымке.

Молодая женщина поклонилась в пояс своей спасительнице и постучалась в ворота русской крепости Путивль.

На месте развеянных детей в поле проросла гречиха, и люди полюбили это растение, даже стали называть его «русским хлебом», а Яга вернулась в свою избушку и историю эту крепко позабыла. Время для нее остановилось. Оно тянулось медленно-медленно, как загустевшая патока. В ожидании всегда так, но Баба Яга ждала, а обещанный богами герой все не шел и не шел.

В поисках бумаги миновали еще три года, а затем еще три. На Руси найти настоящую бумагу Бабе Яге не удалось, и тогда ведьма решилась на дальний поход.

Леший Аука собрал на дорожку лукошко с лепешками, запеченным рябчиком и лесной луковкой. Яга проверила все боевые зелья, прокрутила в голове все новые наговоры, забралась в ступу, махнула на прощание плотным серым платком, который она надевала только в дальнюю дорогу, и унеслась в предзакатное небо.

Полетела ведьма к холодному морю, к крестоносцам – у них-то бумага должна быть! А как же иначе-то? Они же там просвещенные, как-никак!

В марте 1312 года, подобно мокрому снегу, она вывалилась из низких туч на головы встревоженных войной рижан – мокрая, замершая, уставшая, взъерошенная, злая и ужасная – на саму себя ворчала, а заодно и на весь остальной мир, но мир об этом пока не знал.

В те годы у рижан и так проблем хватало, война с ливонским орденом затянулась на целых пятнадцать лет, а крестоносцы то одну крепостишку оттяпают, то другую, да и своих ведьмочек в округе с избытком по лесам и чащобам баловало. С войной беда, так еще эти мерзкие колдуньи то курей украдут, то детей.