Тощий монах поклонился епископу и вдруг спросил по-русски: – Старуха, ты разумеешь меня?

Баба Яга с готовностью кивнула – ей надоела эта неприятная игра.

– Сам ты старуха, а кто этот напыщенный индюк? – хихикнула она.

– Это, противная ведьма, не индюк, а седьмой епископ Рижский, его преосвященство Фридрих Пернштейн! – заявил толмач, воздев указательный палец в сторону потолочного свода. – Сам лично!

– Фу, какое мерзкое имечко! – брезгливо фыркнула ведьма.

– А как твое имя, любовница Сатаны, признавайся?

– Маменька с папенькой нарекли Ягодкой, людишки серые Ягодой, а боги Ягой Бабой.

Толмач успевал переводить епископу ответы ведьмы.

– Спроси ее главное! – почти выкрикнул епископ. – Где она взяла венецианские дукаты? Откуда у нее золото?

– Ответствуй, гнусная старуха, у кого ты украла золотые монеты? – от нетерпения толмач даже пнул ведьму по коленке.

Баба Яга поморщилась от боли и тихо прошептала.

– Они кричали от ужаса! Перед тем как я оторвала им головы, но это было в позапрошлой жизни.

– Кто кричал? – опешил переводчик.

– Викинги кричали, а потом они захлебнулись в собственной крови. Кровушка хлестала по кольчугам и щитам.

Вот у них-то в ларце я потом и нашла эти денежки, да и не только – там и камушки самоцветные были. А их поганый драккар с полосатым парусом я после затопила в самом глубоком омуте Итиля.

Брат толмач так и застыл с открытым ртом.

– Что? Что она сказала о золоте? – епископ Пернштейн принялся дергать его за рукав. – Где она его прячет?

Толмач что-то такое рассмотрел в глазах Бабы Яги, что даже непроизвольно попятился.

Баба Яга заскучала. Эти неинтересные серые людишки хотят только одного – денег и прочих сокровищ.

Ведьма поняла, что ее всенепременно будут пытать, а затем обязательно убьют страшной смертью. Она перестала отвечать на вопросы толмача и принялась незаметно нашептывать заклинание «Оковы падут»."

"– Съплескание от ненавидити в мир людиэ. Изгрызи вервь в прах. Пожирай жельзо сам. Оковы падут!

Епископ и другие присутствующие в каземате монахи подумали, что пойманная колдунья просто неприятно шамкает беззубым ртом. Когда же суровая корабельная веревка прямо у них на глазах истлела и осыпалась трухой на влажные камни подземелья, священнослужители почувствовали себя неуютно в этом замкнутом помещении, рядом с настоящей свирепой колдуньей.

Следом звякнула спавшая цепь, изъеденная бурой ржавчиной.

Факел вывалился из рук брата Лукаса, а епископ Пернштейн вытянул перед собой крест, пытаясь отгородиться от сатанинских козней.

Баба Яга криво усмехнулась, и сверкнув темными глазами, угрожающе зарычала.

– Спасайтесь, глупцы!

Для того чтобы понять эту фразу, переводчик никому не потребовался. Монахи рванулись из камеры, падая и наступая друг на друга.