Грузовик, кочки, колдобины на дороге, поезд, боковая полка, Казанский вокзал, квартира, ванна с горячей водой. Почти кипятком, словно она хочет вместе с воспоминаниями смыть с себя кожу.

Но все случается по его, Икарову, сценарию. Она беременна, Олег помогает ей расстаться с квартирой, сует на перроне того же незыблемого Казанского два больших свертка, закрученных в газету. В одном – жареная курица, пустившая соки на черно-белое заседание политбюро, во втором, не менее упитанном, – деньги.

– Почему вы мне так помогаете? – всхлипывает Аня.

– Это не я, это Икар, – говорит Олег.

– Вы считаете его хорошим?

– Не знаю. Но он точно – не простой смертный на Земле. – Олег помогает подняться на подножку вагона. – Вокруг него всё вертится. Понимаете, о чем я?

– Да… Он умеет ломать жизни…

– Вы – не изломанная. – Олег сажает Аню в купе и взглядом истинного следака ощупывает попутчиков. – Вы – избранная.

Глава 37

Сыночек

Жизнь в Оболтово наладилась очень быстро. Видимо, во все инстанции – от общежития до горсовета – уже позвонили из Москвы. Кто, по чьему распоряжению, Аня не знала. На завод Баилова не попала. Знакомый комендант сказал, что в срочном порядке увольняется, а место свободно. И если она подойдет к директору педучилища, то может занять этот пост.

– Да как же я подойду? Я ж никто. И опыта у меня нет… – растерялась Аня.

– Опыт придет с годами. А по поводу «никто» – зубы мне не заговаривай. Директор тебя уже ждет.

– А завод? Ваш сын обещал устроить меня на «тротил».

– Какой «тротил», милая? Ты беременная. Хочешь урода родить? – крякнул сухонький мужичок.

– Откуда вы знаете? – изумилась Баилова.

– Во дает! Да об этом весь город знает. Беременная, вдова генерала, облысела от горя. Хочет жить вдали от Москвы, забыть о печали. Предоставить работу и жилье. Не обижать.

Аня не стала спорить с «легендой». О том, что ее «генерал» гниет на нарах, никто в Оболтово так и не узнал. Сначала ей дали комнату в том же общежитии, где она сделалась комендантом. Потом, ближе к родам, переселили в однушку панельной двухэтажки на улице Островной.

Край городка, нищие соседи. Но Баилова была счастлива.

Приятельницы из общаги помогли ей поклеить обои – в голубой цветочек, покрасить полы, побелить потолок. На деньги Олега она купила простенькую мебель, а бывший комендант, с семьей которого завязалась дружба, сам смастерил детскую кроватку – с выпиленным ежиком у изголовья. В эту кроватку она и принесла из роддома чудо – смуглого, узкоглазого, завернутого в тугой кулечек, сына. Нравилось имя «Сережа».

Но в первую же ночь приснился супруг. И сказал: «Раф. Ребенка назовешь Рафом».

Потом Икар улыбнулся. Все зубы – белее свадебного платья – были на месте.

В свидетельстве о рождении Аня так и записала: «Раф Икарович Баилов».