Надеюсь, что они действительно на своих местах и я ничего не перепутал, потому что исправить то, что мы сделаем, уже не получится. Скоро все решится. Не думаю, что Милославский будет тянуть время, – я по лицу вижу, как ему не терпится сделать то, к чему он так долго стремился. И мы к этому стремились, пусть совсем и по-другому.

Сейчас, теперь уже все сейчас случится.

Никто ни слова. «Упроды» истуканами сидят, сжимая автоматы, Милославский делает вид, что занят с бумагами, но я вижу, что он просто смотрит в эти бумаги и даже страниц не перелистывает. А я… я как на свои похороны еду. Или на воскрешение. Жду чего-то… не знаю, жду и все.

Рычит двигатель, нас потряхивает на неровностях. Хорошая машина «бомбардье», хоть на «пухляк», какой бывает в полях в мороз, я бы на ней не поехал. Это профессору комфорта даже сейчас захотелось.

Где я мог ошибиться, что я мог неправильно понять? Все прокручиваю и прокручиваю в голове цепь событий, ищу ошибки. А толку? Отказаться в последний момент, развернуть машину? В принципе можно, но тогда я уже никогда не узнаю, был я прав или нет. Тогда – века существования в пожираемом Тьмой унылом мире. В Отстойнике. В Чистилище.

Нет, не хочу.

Или пан, или пропал.

Сейчас все выясним.

В салоне тепло, снег на стекле тает. Время от времени щетки включать надо, смахивая капли. Затем щетки покрываются льдом, и приходится останавливаться, выбираясь в глубокий снег, для того чтобы их оббить. И дальше едем."

"И вот точка. Еще два бойца нас ждут. Ворота открыты, «бомбардье» неторопливо заезжает на площадку перед срубом. У этих двоих лица тоже такие… в курсе они всего, ждут. Все ждут, все что-то знают.

Со щелчками открываются двери, все выходят наружу, на утоптанный снег, скрипящий под подошвами. Милославский, запахнув расстегнутую дубленку, повернулся к рыжему парню, сказал:

– Коля, все, пора.

Пора так пора. Все как и ожидали. Коля направил на нас автомат, сказал:

– Замерли оба.

Мы замерли, подняв руки. Похоже, что я все угадал. Похоже. Сейчас убедимся окончательно.

Худой темноволосый «упрод» подошел сначала ко мне, сдернул с плеча карабин, расстегнул ремень с кобурой, снял ее, затем, отступив назад, скомандовал:

– Расстегнись.

– Как скажешь.

Я расстегнулся неторопливо, распахнул тулуп. Меня быстро охлопали в поисках оружия, но ничего не нашли. И у Насти не нашли. В руках у Милославского появился пистолет – «вальтер П-38». Никогда не видел его с оружием, даже с кобурой не видел, а вот на тебе.

– Анастасия Владимировна, вам придется подождать немного, – сказал он, указав пистолетом на сруб. – Вот туда, пожалуйста, отойдите с моими ребятами. Владимир Васильевич, – повернулся он уже ко мне, – давайте договоримся о сотрудничестве.