Все боялась, что я заберу у нее Раду.

– А за меня она не боялась? – малодушно спросил я и зажмурился.

– Нет, не боялась, – рубанул ответом отец, – на тебя она никогда не претендовала. Ей нужна была Рада, щедрое ежемесячное содержание, двухуровневая квартира в центре Москвы, парочка дорогих автомобилей и выставка картин для Ракова. Это все, чего она хотела.

Перевожу на понятный и удобоваримый язык – я реально был ей не нужен, она никогда меня не любила. Никогда. И сердце в груди работает на износ, будто перекачивает не кровь, а переваренный клейстер. Но я, несмотря на все это, хотел услышать историю до конца.

– Что случилось в тот октябрь? – выдавил я из себя.

– Раду должны были везти в Израиль на лечение, ей ставили атрофию зрительного нерва, что приводит к полнейшей слепоте. Но Юля не села в самолет, а опять ушла в загул с Раковым. Ее вытащили из какого-то притона, сообщили мне, и я дал приказ везти ее домой. Дальше, пока ехал на Рублевку, она обрывала мне телефон и вопила, что я не имею права диктовать ей правила жизни, что она в гробу меня видала и вообще не собирается больше терпеть весь тот Ад, в который она попала по моей милости.

Все, что ее в тот день интересовало – это как можно быстрее оказаться со своим любовником-недоноском. Они отмечали какую-то там годовщину собственного знакомства. Еще спустя полчаса я узнал, что она все-таки села в машину вместе с Радой, не справилась с управлением и разбилась. Черт, она так торопилась, что даже в детское кресло ребенка не посадила. Может быть, это спасло бы Раде жизнь, а так…

Разрозненные кусочки пазла вдруг четко и быстро встали на свои места в моей голове. Она же и вправду никогда не любила меня. Я ей был не нужен.

Ни слова нежности, ни капли ласки. Ведь никогда этого не было, а я все искал ей оправдания. Она же как-то сказала, что ненавидит мое имя и я решил, что буду сокращать его, лишь бы мама улыбалась. Я тогда подумал, что это не касается меня в целом, а теперь понятно, что это не так…

Повернулся к отцу и замер, разглядывая его виноватое лицо. Смотрел долго, а потом спросил:

– Ты любил ее?

– Нет, – ответил мой родитель и я только кивнул, уважая его предельную честность в этот момент.

Что-ж, ему повезло.

А затем я покинул и этот кабинет, и здание в целом, делая для себя однозначные и жесткие выводы.

Я понял, что со вторым таким предательством жить не хочу. И не буду. Одиночеству угрожать не сможет никто…

Глава 65

POV Ян

Стены моей городской квартиры оглушают звенящей, кладбищенской тишиной. Как доехал сюда? Не помню. Вероятно, на полнейшем автопилоте. Где-то по пути к тачке на телефон запоздало посыпались сообщения от отца:

«Не садись за руль, сын».

«Вызови такси».

«Если захочешь поговорить, только дай знать и я буду рядом»."

"Спасибо, уже поговорил.